Литературная энциклопедия (в 11 томах, 1929-1939)
ПОСЛОВИЦА

В начало словаря

По первой букве
A-Z А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф

ПОСЛОВИЦА

ПОСЛОВИЦА (лат. - proverbium, adagium, франц. - proverbe, немецк. - Sprichwort, англ. - proverb. От греческого названия П. - paroimia - идет научная терминология: паремиология - отрасль литературоведения, занимающаяся историей и теорией П., паремиография - запись П., собирание и издание их) - словесная формула, не связанная с каким-либо литературным или фольклорным произведением и вошедшая во фразеологию массовой речи, утверждение, вывод, совет, наказ - в форме ходячего афоризма. «Пословица к слову молвится».

От П. отличаются гномы, сентенции, апофегмы, изречения (см.) книжного происхождения. От П. нужно также отличать поговорку, которая приближается к идиоме, к ходовому обороту речи и не имеет резко выраженного учительного, дидактического характера. «Поговорка, - говорит Даль, - окольное выражение, переносная речь, простое иносказание, обиняк, способ выражения, но без притчи, без осуждения, заключения, применения: это одна первая половина пословицы». Вместо: «он глуп» она (поговорка) говорит: «У него не все дома, одной клепки нет, он на цвету прибит, трех не перечтет». В живой речи П. можно низвести до поговорки, равно как и поговорка может развиться в П.: «Сваливать с больной головы на здоровую» - поговорка; «Сваливать с больной головы на здоровую не накладно» - П. (пример Даля). Так. обр. П. есть поэтически оформленный афоризм, поговорка - речение, речевой оборот, ходовое выражение.

Паремиография ведет свое начало от глубокой древности. Еще Аристотелю приписывали первые записи П. Записями П. занимались греческие, александрийские и римские ученые. В 1500 Эразм Роттердамский издает свод античных пословиц «Adagia»; позднейшие ученые продолжают дело собирания и изучения античных П.

Восточные культуры дали богатые образчики древнееврейских, индийских, арабских и других П., часто получавших литературную обработку (Библия, Панчатантра, Коран). В позднейшие века составляются сборники в пределах национальных и шире. Особенное внимание начинает уделяться П. европейских народов по мере роста интереса к «народной словесности» и выделения фольклористики в особую дисциплину (см. «Фольклор»). Что же касается паремиографии восточных народов, то она носит по большей части вспомогательный характер для работ по этнографии и языку. В дальнейшем мы останавливаемся в основном на изучении русской П.

О старинных записях русской пословицы см. работу Симони, в которой дано описание и воспроизведение двух рукописных сборников русских П. конца XVII - нач. XVIII вв.: «Повести или пословицы всенароднейшие по алфавиту» и «Рукописный сборник пословиц и присказок Петровского времени». Русская литература XVIII в., будучи по преимуществу просветительной и дидактической, весьма тяготела к П. - П. приводилась в учебных книгах, вводилась в журналы, в театральные пьесы (см. «Письмовник» Курганова, «Были и небылицы» Екатерины II, журнал Новикова «Детское чтение для ума и сердца»). Использована П. и в «Словаре Академии Российской» (1789-1794), для которого их собирал поэт Богданович.

Первое научное собрание русских П. принадлежит Снегиреву, продолжателями его явились Буслаев и Даль. Труд Даля «Пословицы русского народа» (1862) и работа Иллюстрова «Жизнь русского народа в его пословицах и поговорках» (1910) являются для дореволюционной России наиболее богатыми собраниями русских П. Кроме сводов пословиц существует ряд произведений очеркового характера, вводивший П. по тематическому принципу. Начало таким очеркам положил Даль; в конце XIX, в начале XX вв. подобные работы дали Коринфский, С. Максимов, А. С. Ермолов. Послеоктябрьские издания П. посвящены преимущественно П. других народов нашего Союза; по русской П. за истекшее время не вышло крупных работ ни собирательского ни исследовательского характера.

Идейная направленность П., ее соц. значимость ощущаются очень остро. Однако в трудах буржуазных ученых мы находим большую неясность в этом вопросе. Снегирев, Даль говорят о противоречиях в П. как о чем-то случайном, принимая общее содержание пословичного свода как некую единую народную мудрость. Марксистское литературоведение опрокидывает это понимание и выдвигает другой, реальный критерий: поскольку классовое общество дает диференциацию этических норм, постольку враждебны между собой выражаемые П. установки трудящихся, с одной стороны, и класса-эксплоататора - с другой. Времена националистического отношения к П. отходят в прошлое: П. интернациональна и классова по содержанию, хотя и национальна по форме. П. - «Сытый голодного не разумеет» (русск. П.), «Через поместье богача проходит река, через поместье бедняка - дорога» (туркмен. П.), «У конного отбирает плетку, у пешего - посох» (казакская П. о богачах) - ясно выражают классовые противоречия, взаимоотношения эксплоатирующих и эксплоатируемых, бар и крестьян.

Однако нужно заметить, что не всегда классовое происхождение П. обнаруживается ясно: П. остается иногда в кругу тех общих установок, которые могут быть достоянием различных классовых групп в аналогичных жизненных положениях: «Знает кошка, чье мясо съела», «Цыплят по осени считают». Функция П. в данном случае определяется совокупностью речи и ситуации. «Коготок увяз - всей птичке пропасть» - эту П. используют и Толстой и Ленин. П. оформляет некоторую общую категорию, к-рая может быть использована различными социальными группами для себя. Такая П. - лишь составная часть высказывания, и по этой причине она может быть многозначна. Однако существует немало и таких П., классовая природа к-рых ясна безотносительно, тем более что словарь и синтаксис, стилевая форма П. часто говорят сами за себя. Мы узнаем и по содержанию и по форме П. купеческую: «Для нас это плевое дело, а ваши детки скушают», поповскую: «Сила господня в немощах совершается», блатную: «Живот постели, спиной покройся» (беспризорник ложится спать), «Помойку с подкопом обокрал» (насмешка над хвастливым вором). Классификация П. по социальному их содержанию, характеристика П. феодального крестьянства, пролетарских, барских, кулацких, поповских и т. д. - очередная задача советской фольклористики.

Рождение П. и ее жизнь - это тот раздел паремиологии, к-рый особенно и всегда интересовал исследователей. Часто искали истоков П. в различных исторических ситуациях, положивших начало тому или другому пословичному обороту: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день», «Погибоша, яко обри», «Голодный француз и вороне рад». Обширные исторические и бытовые экскурсы находим у Снегирева, у Буслаева, у Максимова. Наряду с отражением методов «исторической школы» находим в русской паремиологии и попытки приложить культивируемый школами «заимствования» и «антропологической» сравнительный метод. Так, работа Тимошенко дает античные первоисточники целого ряда современных русских пословиц: «Человек человеку волк» - латинская «Homo homini lupus est», «Рука руку моет» - латинская П. «Manus manum lavet».

Ставится также вопрос о связи П. с другими жанрами литературы и фольклора. Потебня выводит П. из притчи и басни (см.). П. может стать кратко выраженное содержание басни в целом: «Кобыла с волком тягалась, только грива да хвост осталась». Или же на правах П. идет итоговая фраза басни, напр.: «И мы пахали» («Вол и муха»). Эта теория Потебни объясняет действительно многие П., вскрывая их связь с ходячими анекдотами, рассказами, притчами, баснями. Но само собой разумеется, что этот источник не единственный. Удачное слово оратора, остроумная реплика на сцене, слова ходовой песни - все это рождает повторение, запоминается и начинает ходить как П., напр.: «Тяжела ты, шапка Мономаха» (из «Бориса Годунова» Пушкина), «Хорошо-то на бумаге, да забыли про овраги» (перефразировка строк севастопольской песни, приписываемой Л. Н. Толстому). П. нашего времени идет в значительной мере из политического источника, культивируется газетой, часто обновляя и переосмысляя старый литературный и фольклорный материал: «Факты - упрямая вещь», «На ошибках учимся», «Революции в перчатках не делают». Сталин на XVI съезде партии сказал: «Недаром говорят у нас рабочие: пойдешь налево - придешь направо».

Художественная природа П. определяет в значительной мере ее прочность, ходкость, запоминаемость. Лаконизм, краткость, удобопроизносимость П. как единого целого в размере единого высказывания - вот что определяет синтаксическую сторону П. Если длинная П. и запоминается, то впоследствии ее начинают произносить, не договаривая до конца. В П. «Повадился кувшин по воду ходить, там ему и голову сломить» вторая часть нередко опускается. Встречаются П. и книжные, но они сразу выдают себя своим синтаксисом. Устная П. предпочитает опускать союзы и соединительные слова: «Тонул - топор сулил, вытащил - топорища жаль». Или же соединительные слова занимают обычное в устной речи, но недопустимое в письменном языке место: «Которая служба нужнее, та и честнее». В П., как и вообще в живой речи, часто нет подлежащего и сказуемого: «Богатому - как хочется, бедному - как можется», «Первый блин, да комом». Охотно пользуется П. инфинитивом: «Волков бояться - в лес не ходить». В роли подлежащего становятся наречия: «Твердо крепку брат», или же глагольные формы: «Подари помер, а остался в живых брат его - купи». П. часто двучленна: «Играй, дудка! пляши, дурень!», «Умный плачет, глупый скачет». П. часто играет на звуках: «Своя рогожа чужой рожи дороже». П. искусно использует собственные имена, обыгрывая их рифмами и созвучиями: «От Решмы до Кинешмы глазами докинешь ли!»

Образ, к-рым пользуется П., обычно общеупотребителен, он берется из басни и сказки, из мирового фонда языковой символики. Волк, свинья, пес, ворон, ворона, осел, лиса и т. д. - вот те ходовые метонимии, к-рыми пользуется П. вместе с басней: «Лиса все хвостом прикроет», «Сказал бы словечко, да волк недалечко», «Овца шерсть растит не про себя», «Похожа свинья на быка, да рылом не така». Истоки этой образности лежат еще в животном эпосе, но выразительность этих образов-масок так велика, что, получая иное содержание и новые социальные функции, они отлично служат и в наше время.

П. в художественной литературе. - Интерес к П. мы обнаруживаем уже у русских писателей XVIII в. Разнообразные пословицы использует Крылов; Пушкин вносит П. в «Капитанскую дочку»; Островский берет П. в качестве заголовков или постоянного сопровождения речи своих персонажей; у Толстого и Достоевского П. - это целая историко-литературная проблема. Часто П. творится писателем в духе живой речи: так, Горький (мастер афоризма) широко использует ходовую П. и творит ее зачастую сам. В статье «О том, как я учился писать» Горький говорит: «Вообще пословицы и поговорки образцово формулируют весь жизненный социально-исторический опыт трудового народа, и писателю совершенно необходимо знакомиться с материалом, который научит его сжимать слова, как пальцы в кулак, и развертывать слова, крепко сжатые другими, развертывать их так, чтобы было обнажено спрятанное в них враждебное задачам эпохи, мертвое. Я очень много учился на пословицах, - иначе: на мышлении афоризмами». На П. растили себя многие писатели: тот же Пушкин, Кольцов, к-рый сам записывал пословицы (сохранилась его записная книжка с пословицами), Островский. От Достоевского до нас дошла запись П., слышанных им на каторге, от Толстого - записная книжка 70-х гг., в к-рую он заносил свои записи народных оборотов и П. Сборник пословиц Иллюстрова был настольной книгой Толстого. В записных книжках советских писателей мы имеем также не малое количество П. Следует однако заметить, что языковая форма П. (крестьянской по преимуществу) созвучна далеко не каждому литературному направлению и писателю: романтики и символисты П. не пользовались. И обратно, именно в недрах «натуральной» школы началось и усиленное собирание и использование П. - Даль, Некрасов, Островский и др. Каждый писатель втягивает в сферу своего внимания определенные тематические и идеологические комплексы П. В сб. П., составленном Л. Н. Толстым для «Посредника», средствами П. сформулирована вся толстовская философия, непротивленчество, религиозность (см. также речи Платона Каратаева в «Войне и мире») и т. д. Достоевский подбирал специфические П. для своих героев из городской мелкой буржуазии; герои Горького блестяще обосновывают и подытоживают жизненный опыт П.: таков напр. образ деда в повести «Детство» или близкий ему по своему содержанию образ купца Маякина из повести «Фома Гордеев». В языке обоих персонажей (особенно Маякина) чрезвычайно часто фигурируют П., отражающие идеологию дореволюционного кулачества. Наоборот, в языке Рыбина (из повести «Мать») содержится немало таких пословиц, в которых художественно закреплена идеология наиболее революционных прослоек тогдашнего крестьянства.

Библиография:

I. Собрания П.: Симони П., Старинные сборники русских пословиц, поговорок, загадок и пр. XVII-XIX ст., вып. II; СПБ, 1899; Снегирев И., Русские народные пословицы и притчи, М., 1848; Его же, Новый сборник русских пословиц и поговорок, изд. в 1848, М., 1857; Буслаев Ф., Русские пословицы и поговорки. Архив историко-юридических сведений, изд. Н. Калачевым, т. II, вып. II, М., 1855; Даль В., Пословицы русского народа, Сб. пословиц, поговорок, речений, присловий, чистоговорок, прибауток, загадок, поверий, М., 1862 (изд. 2, СПБ, 1879, 2 тт.); Дикарев М. А., Пословицы, поговорки, приметки и поверья Воронежской губ., Воронежский этнографический сборник, Воронеж, 1891; Носович И. И., Сборник белорусских пословиц, СПБ, 1874; Ермолов А. С., Народная с.-хоз. мудрость в пословицах, поговорках и приметах, т. I-IV, СПБ, 1901-1905; Ляцкий Е. А., Материалы для изучения творчества и быта белоруссов, I. Пословицы, поговорки, загадки, (М., 1898); Маркович О. В. и др., Украiнськi приказки, прислiв’я и таке инше. Спорудив М. Номис (М. Т. Симонов), СПБ, 1864; Закревский Н., Старосветский бандурист, кн. II. Малороссийские пословицы, поговорки и загадки и Галицкие приповедки, М., 1860; Массон М., Мудрость народная в пословицах у немцев, русских, французов и др. одноплеменных им народов, СПБ, 1868; Казарин Г., Сборник французских пословиц и поговорок (с переводами и словарем), вып. I и II, 1915; Иллюстров И. И., Жизнь русского народа в его пословицах и поговорках, изд. 3, М., 1915; Князев В., Русь, Сб. избранных пословиц и поговорок, Л., 1924; Его же, Книга пословиц, Л., 1930; Шейдеман Б., Москва в пословицах и поговорках, М., 1929; Шахнович М., Пословицы и поговорки о попах и религии, М.-Л., 1933; Трейланд Ф. Я., Латышские народные пословицы, «Известия Имп. об-ва любителей естествознания, антропологии, этнографии», т. X, М., 1881; Кулаковский А. Е., Якутские пословицы и поговорки, Сб. трудов исследов. об-ва «Саха Кескиле», Якутск, 1925; Gaal G., v., Spruchworterbuch in sechs Sprachen, Wien, 1830; Leutsch E. L. et Schneidewin F. u. W. (Ed.), Corpus paroemiographorum-graecorum, 2 vv., Gottingen, 1839-1851; Le Roux de Lincy A. J. V., Le livre des proverbes francais, 2 vv., P., 1842; 2 ed., 1859; Zacher J., Die deutsche Sprichwortersammlungen, Lpz., 1852; Celakovsky Fr. L., Mudroslovi narodu slovanskeho ve prislovich, Praha, 1852, 2 ed., 1891-1893; Cahier Ch., Quelques six mille proverbes..., P., 1856; Wander K. F. W., Deutsches Sprichworterlexikon, 5 Bde, Lpz., 1863-1880; Otto A., Die Sprichworter und sprichworterlichen Redensarten der Romer, Lpz., 1890; Mair J. A., A Handbook of proverbs, L., 1873, 2 ed., 1874; Krumbacher C., Mittelgriechische Sprichworter, Munchen, 1893, II. Изучение пословиц: Снегирев И., Русские в своих пословицах, чч. 1-4, М., 1831-1834; Тимошенко И. Е., Литературные первоисточники и прототипы трехсот русских пословиц и поговорок, Киев, 1897; Потебня А. А., Из лекций по теории словесности. Басня, пословица, поговорка, Харьков, 1894; То же, изд. 3, Харьков, 1930; Перетц В. Н., Из истории пословицы. Историко-литературные заметки и материалы, с прилож. сб. польских пословиц по рукописи 1726 г., СПБ, 1898; Глаголевский П., Синтаксис языка русских пословиц, СПБ, 1874 (оттиск из «ЖМНП», ч. 156); Ляцкий Е. А., Несколько замечаний к вопросу о пословицах и поговорках, «Изв. отд. русск. яз. и слов. Академии наук», 1897, том II, книга III; Вознесенский И. И., О складе или ритме и метре кратких изречений русского народа: пословиц, поговорок, загадок, присказок и др., Кострома, 1908; Кузнецов Я., Характеристика общественных классов по народным пословицам и поговоркам, «Живая старина», вып. III, 1903; Широкова О., Жизнь пословицы, «Русский язык в советской школе», 1931, № 6-7; Перебийнос М. и Ф., К вопросу о горских пословицах, «Просвещение национальностей», 1934, № 4; Mery C., de, Histoire generale des proverbes, 3 vv., Paris, 1828-1829.

II. По русской П. см.: Снегирев И. М., Русские в своих пословицах, т. I, М., 1831; Иллюстров И. И., Жизнь русского народа в его пословицах и поговорках, изд. 3, М., 1915; Bonser W., Stephens T. A., Proverb literature, A bibliography of works relating to proverbs, L., 1930.

В начало словаря

© 2000- NIV