Литературная энциклопедия (в 11 томах, 1929-1939)
ПРИШВИН

В начало словаря

По первой букве
A-Z А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф

ПРИШВИН

ПРИШВИН Михаил Михайлович (1873-) - современный писатель. Р. в купеческой семье. В юности участвовал в революционном движении. Получив высшее агрономическое образование в Германии, работал в России в качестве агронома. В 1905 перешел к лит-ой деятельности. Первая книга П. - «В краю непуганных птиц» (1906) - явилась плодом поездки на север в Выговский край для собирания былин. В дальнейшем творчество П. тесно связано с его странствиями и путешествиями в качестве охотника, этнографа, краеведа, газетного корреспондента и т. п.

Своеобразное и высокое по уровню мастерства дарование П. вырастало в довольно сложной социально-исторической обстановке 90-х и 900-х гг. Очутившись перед необходимостью выбора между революционной борьбой за освобождение угнетенного человечества и буржуазным «прогрессом», П. не сумел твердо встать ни на ту ни на другую сторону. Отталкиваясь от эгоистически-мещанской самоудовлетворенности и ограниченности, Пришвин вместе с тем отходил и от активной революционной борьбы в поисках какого-то третьего пути.

В годы реакции, на которые падает начало лит-ой деятельности писателя, П. ушел, говоря его же словами, «не в быт с чеховскими героями, а в то бытие, где зарождается поэзия, где нет существенной разницы между человеком и зверем», стремясь в мире природы найти независимость и внутреннюю свободу человеческой личности, порабощенной в капиталистическом обществе. Однако П. не перешел к пантеистическому превознесению стихийно-биологических сил в противовес социальному миру; в теме «человек и природа» он ищет не взаимоисключающие начала, а начала родственные, перекидывающие мост от стихийного природного творчества к культурному, творческому человеческому труду. Эта тема в сущности осталась основной у П. на всем протяжении его творчества. Но во всю широту развернуть ее смог Пришвин только после революции.

Мир нетронутой, первобытной природы и примитивного крестьянского быта составляет содержание первых книг П. - «В краю непуганных птиц» (1906), «Колобок» (1908), «Черный араб» (1911) и пр. Уже в этих своих произведениях П. определился как художник с исключительно острым и глубоким чувством природы и простотой народной речи, как мастер реалистически-красочной ландшафтной и бытовой живописи. П. стремится в описаниях «леса, камня и воды», глухих селений, примитивных промыслов найти некое единство, своего рода поэтический ключ к образно-синтетическому воплощению действительности. Таким ключом явилась народная поэзия, традиционные образы сказок и легенд, широко использованные писателем. По собственному признанию писателя, его очаровало то, что «сказка древняя как бы держалась за сказку самой жизни, уходившей корнями своими в суровую северную природу». Но П. одинаково далек как от эстетизации народных мифов, так и от религиозно-мистического осмысления их, процветавшего в декадентско-символистских кругах после революции 1905. Миф для П. - это поэтический образ, в к-ром заключено древнее и ценное для нас своей свежестью и непосредственностью знание о мире - природе и человеке. П. раскрывает, с одной стороны, то конкретно-историческое и реальное начало, к-рое лежит в основании сказки или поверья, а с другой - проецирует фольклорные образы и мотивы в современную действительность, совлекая с них одеяние поэтической условности и наполняя живым реалистическим содержанием. Так, мотивы фольклорного причитания конкретизуются в связи с реальной биографией «вопленицы» Степаниды («В краю непуганных птиц»), сказочные «Марьи Моревны» и «Кащеи Бессмертные» расшифровываются как бытовые крестьянские фигуры («Колобок») и т. п.

Вместе с тем в творчестве Пришвина развивается и публицистическая струя. Однако дальше общего сочувствия пролетаризирующемуся крестьянству или пацифистски-гуманистического осуждения войны Пришвин не шел. С другой стороны, общественное сознание Пришвина вступало в конфликт с его устремленностью к родникам народной поэзии, нетронутой первозданной природе, конфликт, впоследствии осознанный писателем как «противоречие двух элементов культуры - былины и школы».

Это противоречие П. преодолевает только после революции. В таких книгах, как «Торф», «Башмаки» (1925), перед нами встает уже не разорванный писательский образ, в к-ром «поэт, ученый и гражданин» спорят между собой, а целостный образ писателя - «исследователя жизни», синтетически объединившего в себе и поэтически-воспринимающее и публицистически-действенное начала. В новой системе социальных отношений нашлось место практическому, «рабкоровскому» участию автора в жизни, т. к. всякая культурная практическая деятельность осозналась им как часть единого творческого труда, преображающего и обогащающего действительность. Так, в очерках о подмосковных башмачных промыслах - «Башмаки» - выдвигается идея единства творческого процесса, в природе своей одинакового как у художника, так и у артиста-башмачника.

Проблема творческой деятельности ставится и в наиболее крупном произведении П. - двухтомном автобиографическом в основе романе «Кащеева цепь» с примыкающей к нему в качестве эпилога книгой «Журавлиная родина» (1923-1930). В романе с реалистической простотой изображен быт полудворянской, полукупеческой усадьбы, царская гимназия, подпольные революционные кружки 90-х гг., Германия с ее университетами, русскими студентами-эмигрантами, омещанивающейся социал-демократией и пр. Центр тяжести произведения однако не в этой социально-бытовой живописи, а в проблеме пути и роста творческой личности, проблеме, раскрывающейся в истории жизни героя романа - Алпатова. Этот второй план романа создается как введением второго авторского «я», комментирующего и обобщающего смысл повествования, так и рядом повторяющихся мотивов и образов, в которых и содержатся основные идейные узлы произведения. Таковы, с одной стороны, образ «Кащеевой цепи» как силы принуждения и разъединения людей в капиталистическом обществе, легенда о «втором Адаме», явившемся на землю, когда все блага уже были захвачены первым, а с другой - образы «голубых бобров», «Марьи Моревны», ускользающей от Алпатова его мечты - невесты Инны - и пр., символизирующие романтизм поисков и устремлений героя. Структура образов у Пришвина сочетает поэтическую конкретность с конденсированным обобщением, содержащим моральные или социальные мотивы.

Художественный метод писателя приобретает характер своего рода мифотворчества: явления, сначала данные в романе как реальность (например рисунок с «голубыми бобрами», бегство в неведомую страну «Азию» - реальные эпизоды из жизни Курымушки), впоследствии возвращаются как заместители некоего обобщенного содержания, выступают в роли конкретных поэтических мифов-символов. Путь Алпатова, в детстве поклявшегося снять с человечества «Кащееву цепь», через целый ряд личных катастроф и метаний наконец приводит его к радостному растворению в мире природы, к идее «благословенного труда», согласованного с творчеством живых природных сил.

Для П. нет ужаснее «человека, оставленного творческим духом». Но творческий процесс не представляет собой чего-либо исключительного и из ряда вон выходящего; он наличествует везде, где есть живое дело и реальное знание, ведущее к установлению связи между людьми и между человеком и природой. Отсюда задача художника заключается в «оживлении» внешнего мира посредством культивирования «родственного внимания» ко всей окружающей писателя действительности. И большинство произведений П. - «Родники Берендея» (1925), многочисленные охотничьи рассказы («Ярик», «Верный», «Смертный пробег» и пр.), повесть «Жень-Шень» (1933) - наивысшее его художественное достижение, - посвящено этому опирающемуся на научное знание воссозданию живого «лица» природных явлений. Это индивидуализирующее постижение природы (не жук «вообще» интересует П., а «личный», «любимый» жук) принимает характер своеобразного поэтического анимизма, в котором «антропоморфное» восприятие природы сталкивается с «зооморфным» пониманием человека. Так, Алпатов, очутившись ночью на лесной проталине, переносит свой внутренний душевный опыт на токующих тетеревов и в то же время по ним же «догадывается» «о сокровенном смысле своей жизни».

В художественном методе писателя это взаимопроникновение внутреннего мира человека и биологической жизни природы выражается в игре метафорическими значениями образа, в создании сложной системы конкретной поэтической эмблематики: в повести «Жень-Шень» например реликтовое растение жень-шень - «корень жизни» - осознается в дальнейшем как источник творческих сил, поэтическая эмблема жизненного роста человека, зрительное восприятие скалы как «сердца-камня» развертывается в образ живого «сердца» всей природы, встреча с Хуа-Лу - «оленем-цветком» - метафорически осмысляется в аналогичной встрече с «женщиной-цветком» и т. д.

Смысл подлинной культуры, по П., в возвращении вооруженного многовековым научным опытом человека к радостной близости с природой, близости, утраченной в период ущербной капиталистической «цивилизации» и необходимой для «творчества новой, лучшей жизни на земле». В то же время П. не свободен от пережитков индивидуалистического мироощущения, сказывающихся в недооценке значения и силы коллектива, нередко во внесоциальной трактовке человеческой личности.

Жанровую специфичность творчества П. часто усматривают в «очерковости» его произведений, хотя многообразие его поэтических форм - от новеллистически сжатых миниатюр до автобиографической эпопеи - отнюдь не покрывается обычным представлением об очерке. Но с очерком роднит П. особое отношение к материалу, его «фактичность», почти научная точность, хотя и поэтически выраженная. Произведения П., как правило, лишены обычного сюжетного строения беллетристических жанров; повествование, развертывающееся от реального авторского лица, движется скачкообразно, с перебоями и отступлениями от главной темы. Наиболее характерный композиционный принцип П. - это принцип ритмического возвращения центрального художественного образа или ряда образов, при к-ром постепенно раскрывается заключенный в этих образах идейный смысл произведения (так, на возвращении каждый раз по-новому осмысляемого образа «корня жизни» построена повесть «Жень-Шень»).

При необычайной конкретности и почти натуралистичности в воспроизведении действительности П. отбирает только внутренне значимые явления, призванные осмыслить некий обобщающий тезис. И внешне натуралистический рассказ (как напр. рассказ о натаске собак) приобретает широкое внутреннее содержание, выходящее далеко за рамки данной фабулы, хотя и не поддающееся абстрактному отвлечению от непосредственной материи произведения. Именно в этом одноприродность пришвинского творчества с народной притчей (но без ее дидактики) или с поэтическим мифом (без его религиозно-мистериальной окраски).

Очерково-действенной направленностью объясняются особенности поэтического языка Пришвина, стремящегося «силу слова довести до очевидности физической силы». Секрет языкового мастерства П. - в необычайной простоте и точности словоупотребления, в максимальной сжатости и прозрачности синтаксиса. П. ориентируется в своей стилистической работе на живую, разговорную «народную» речь, к-рая важна ему не как материал для орнаментально-сказовой игры диалектизмами, а как богатейший источник метких и выразительных по своей внутренней содержательности местных выражений. Чуждая какой бы то ни было метафорически-описательной пышности, проза Пришвина пользуется чрезвычайно экономными образными средствами. Он стремится к максимальной адэкватности словесного «изображения» изображаемому объекту.

Высокая культура поэтической речи П., ее простота и точность, соединенные с красочностью и выразительностью, являются одним из наиболее ценных достижений в современной советской литературе. Высокую оценку получило творчество П. у М. Горького.

Библиография:

I. Рассказы, 3 тт., изд. «Знание», СПБ, 1912-1914; Рассказы, 2 тт., изд. «Круг», М., 1925; Собр. сочин., со вступ. ст. М. Горького, 7 тт., Гиз, М.-Л., 1927-1930 (т. I. Охота за счастьем; т. II. Колобок. Путешествие вокруг Скандинавского полуострова; т. III. Родники Берендея; т. IV. От земли и городов; т. V. Кащеева цепь, кн. I; т. VI. То же, кн. II; т. VII. Журавлиная родина); Скорая любовь, Избранные произведения, ГИХЛ, М.-Л., 1933; Мой очерк, изд. Моск. т-ва писателей, М., 1933; Жень-Шень - корень жизни, изд. то же, М., 1934; Золотой рог, Изд-во писателей в Ленинграде, Л., 1934; Колобок, дополненное изд., М., 1934; Отцы и дети (Онего-Беломорский канал), «Красная новь», 1934, № 1; Автобиография: Писатели, Под редакцией Вл. Лидина, изд. 2, М., 1928; Нижнее чутье, «Литературная газета», 1931, № 2, 9 янв. (Заявление об отсутствии идейно-творческой связи с «Перевалом»); Мой очерк (Биографич. анализ), в книге избран. произведений «Скорая любовь», М., 1933; Колобок, изд. «Художественная литература», М., 1934 (наст. изд. содержит новый материал, относящийся к 1933 г.); В краю непуганных птиц. Онего-Беломорский край, Очерки, ГИХЛ, Москва, 1934; Рассказы охотника, изд. «Советский писатель», 1935.

II. Замошкин Н., Творчество Мих. Пришвина (к вопросу о генезисе попутничества), «Печать и революция», 1925, № 8; Горький М., О М. М. Пришвине, «Красная новь», 1926, № 12; Соболев Ю., Мих. Пришвин, «Красная новь», 1926, № 25; Литвинов В., Радость жизни. О Пришвине, «Читатель и писатель», 1928, № 15; Ефремин А., Берендеево царство, «Книга и революция», 1930, № 23-24; Его же, Мих. Пришвин, «Красная новь», 1930, № 9-10; Григорьев М., Пришвин, алпатовщина и «Перевал», «Литературная газета», 1930, № 57; Его же, Бегство в Берендеево царство, «На литературном посту», 1930, № 8; Горький М., О Пришвине, «Литературная газета», 1933, № 17; Перцов В., Где подлинный корень жизни. О природе. О Пришвине, там же, 1933, № 29; Локс К., М. Пришвин, там же, 1934, № 22; Тарасенков А., Поэма-очерк, «Художественная литература», 1934, № 6; Кипренский А., «Красная звезда», 1934, 22 апр. (отзывы о «Жень-Шень - корень жизни»); Слепнев Н., «Изв. ЦИК СССР и ВЦИК», 1934, 14 июля (отзыв о «Золотом роге»); Хохлов Г., Встреча двух книг, «Литературная газета», 1934, № 161, 2 дек. (отзыв об очерках «В краю непуганных птиц»), и др.

III. Владиславлев И. В., Русские писатели, изд. 4, М.-Л., 1924; Его же, Литература великого десятилетия (1917-1927), т. I, М.-Л., 1928.

В начало словаря

© 2000- NIV