Наши партнеры

Media50.ru - Наша рекомендация: автомобильные колонки.

ЭЛИАС КАНЕТТИ (ELIAS CANETT1. 1905-1995)

ЛИТЕРАТУРА АВСТРИИ

— родился на берегу Дуная, в болгарском городке Рущук, входившем тогда в состав Австро-Венгрии. Его предки переселились сюда вместе с тысячами евреев, изгнанных в XV в. из Испании. Это был патриархальный мир, верный религиозным обрядам и традициям. Но родители любили беседовать между собой по-немецки и были привержены немецкой культуре и знаменитому венскому театру. Слыша разноязычную речь, мальчик стал обостренно воспринимать слово. В 1911 г., в связи с интересами отца-предпринимателя, семья переехала в Лондон. В Англии же он жил эмигрантом с 1939 г. Но родиной своей считал Вену, хотя огромное впечатление произвел на него в конце 20-х гг. Берлин, многим он был обязан Швейцарии и Цюриху, где и скончался. Свою жизнь Канетти описал в трех томах воспоминаний: «Спасенный язык» (1977), «С факелом в ухе» (1980), «Перемигивание» (1985). Он был автором пьес «Свадьба» (1932), «Комедия тщеславия» (1934), статей и заметок дневникового характера. Но главными его произведениями остаются роман «Ослепление» и научно-публицистическая книга «Масса и власть» (1960), в которой писатель исследовал причины и механизмы, с древних времен превращающие людей в толпу. В 1981 г. Канетти стал лауреатом Нобелевской премии по литературе. Художественная манера Канетти сложилась под влиянием искусства 20-х гг. — немецкой «новой деловитости», монтажа, утвердившегося не только в кинематографе, но и в литературе («Манхэттен» Дос Пассоса, 1925), конструктивизма. Свой роман он написал в той же жесткой, гротесковой манере, в которой работали немецкие художники-графики О. Дике, Г. Гросс и уже прославившийся драматург Бертольт Брехт («Трехгрошовая опера», 1928). Его любимым писателем был Гоголь.

Ослепление (Die Blendung. 1935)

- роман, в котором автора, по его словам, не занимала задача создать полнокровные характеры — его интересовало существо человека. Он писал о вырывающихся наружу элементарных и неистовых страстях персонажей, об одержимости идеями, определяющей направление человеческой жизни.

Действие происходит в конце 1920-х гг. в Вене, но мир романа ближе предгрозовой атмосфере Берлина незадолго до прихода фашистов к власти. Может показаться, что герой романа синолог Петер Кин, углубившийся в мир древнего Китая, — тип неприспособленного к жизни ученого. Домоправительнице Терезе удается женить его на себе. Кина теснят, колотят, выгоняют из дому. Но и сам герой далеко не идеален: он не способен ни к любви, ни к великодушию. Единственной его страстью являются книги. Скитаясь, как жалкий призрак, по городу, Кин постепенно сходит с ума. Кроме своей науки и книг, он не понимает ровно ничего. Но в романе представлен и противоположный полюс. Домоправительница, а потом жена Кина Тереза — фигура по-своему монументальная. Несмотря на уродство и возраст, она считает себя весьма привлекательной. Тереза хочет денег и «интересного молодого человека» — продавца из мебельного магазина. Портрет Терезы представляет, как выражался Канетти, «акустическая маска» — скудный набор стереотипных фраз, идущих в ход по любому поводу и формирующих ее не менее примитивные чувства. Не от чувств и мыслей — к словам и поступкам, а от усвоенных слов — к полагающимся в соответствии с ними чувствам и реакциям. Маленький горбун мошенник Фишерле, сопровождающий Кина, как Санчо Пансо — Дон-Кихота, в его скитаниях по городу, тоже видит жизнь в свете своей идеи. Он шахматист и хочет правдами и неправдами добраться до Америки, сыграть с самим Капабланкой и стать чемпионом мира, после чего его станут добиваться миллионерши, а от журналистов не будет отбоя. Но его мечте не суждено сбыться — Фишерле убивают. Главный предмет изображения в романе — галлюцинирующее сознание. Каждый в отдельности и людское множество, то самое, что набрасывается на высохшего интеллигента Кина, ничего не видят: выдуманные или внушенные представления застилают реальность. В мире царит ослепление: «Слепота — оружие против времени и пространства; наше существование — сплошная, чудовищная слепота, за исключением того немногого, что мы узнаем с помощью мелочных чувств». Опасно сближаются библиотека и огонь (в конце романа герой сжигает свои книги), словно предвещая фашистские костры из книг.

Произведения

Другой процесс: Франц Кафка в письмах к фелице / Пер. М. Рудницкого. — Иностр. лит., 1993, № 7, с. 141—195; Ослепление / Пер. С.Апта; Предисл. Д. Затонского. — М.: Панорама, 1992.— 493 с.; То же / Предисл. Е.Федяевой.— СПб.: Северо-Запад, 1995.— 575 с.; Человек нашего времени: Воспоминания; Масса и власть; Совесть литературы / Сост. и предисл. Н. С. Павловой. — М.: Прогресс, 1990.- 473 с. Die Blendung / Mit einem Essay des Aut. und einem Nachw. v. A. Auer. — 3. Aufl. — Berlin: Volk u. Welt, 1978.- 597 S.; Masse und Macht.- Hamburg: Claassen, 1984.- 568 S.

Литература

Затонский Д. Нобелевская премия полвека спустя: Штрихи к портрету Элиаса Канетти. — Иностр. лит., 1988, № 7, с. 220-230. Blendung als Lebensform: Elias Canetti / Hrsg. v. F. Aspetsberger u. G. Stieg. — Konigstein: Athenanm, 1985.— 177 S.; Canettis «Masse und Macht» oder Die Aufgabe des gegcnwartigen Denkens / Hrsg. v. J. Pattillo-Hess. - Wien: Osterreichisches Bundesverl., 1988.- 156 S.

Вернуться к оглавлению

© 2000- NIV