7.1. "Долина Царей"

Глава 7. Современные представления об анализе сновидений

В глубинной психологии трудно найти более интересное и любимое всеми — и терапевтами, и клиентами — занятие, нежели анализ сновидений. Толкование сновидений — не просто "царская дорога к бессознательному", это настоящая Долина Царей, где покоятся огромные, неисчерпаемые сокровища. И хотя психоанализ фактически начинался с этого метода ("Толкование сновидений" — первая по-настоящему психоаналитическая и самостоятельная работа Фрейда и XX столетия, она вышла в 1899 г., но на обложке стояла дата "1900"), рано говорить том, что к 2000 году он (метод*) себя исчерпал.

Правда, как и реальная египетская Долина Царей, область анализа сновидений разрабатывается не только археологами (аналитиками)56, но периодически подвергается и налетам грабителей — авторов разного рода сонников, число которых со времен Артемидора сильно увеличилось. К сожалению, даже квалифицированным специалистам [61] бывает, увы, трудно удержаться от соблазна составить "краткий справочник" символики сновидений, нечто на уровне "потоп — это к пожару, а пожар к — потопу; если же снится милиционер то он символизирует контроль супер-эго над влечениями".

* Равно как и классический психоанализ. Несмотря на то, что библиография работ, где психоанализ объявляется ненаучным и устаревшим, может составить толстый том, в который войдут имена и уважаемые (Г.Ю.Айзенк, А.Маслоу, Э.Фромм), и малоизвестные, слухи о кончине фрейдизма, как говорится, сильно преувеличены.

Чем опасны такие грабежи? Bo-первых, авторы сонников (особенно если они настаивают на своей принадлежности к академическим и научным кругам) косвенно способствуют распространению и без того популярного нынче в нашей ментальности мнения, что психоанализ и психотерапия близки к гаданиям, колдовству, "диагностике кармы" и другим столь же одиозным формам практики. Паранаучная рациональность всегда пыталась нарядиться в академические одежды, и многие современные психологические исследования, пренебрегающие методологической рефлексией своих оснований, оказываются на грани фола. Яркий пример тому — онтопсихология А.Менегетги или психоистория Л.Демоза.

Во-вторых, и это гораздо важнее в контексте обсуждаемой проблематики, интерпретация сновидений в принципе не может опираться на сонник любого типа, в том числе и психоаналитический. Основная идея толкования снов, сформулированная Фрейдом и нашедшая логическое завершение у Юнга и Лакана, состоит в том, что сновидение — это некий текст на языке бессознательного, требующий перевода. Попробуйте представить себе переводчика, не знающего ни языка, с которого он переводит, ни проблематики, освещаемой в тексте, ни особенностей стиля автора — ничего. У него в руках только словарь, с помощью которого переводится слово за словом. Переведите таким образом несколько фраз сами, не используя при реконструкции смысла грамматических и синтаксических правил русского языка. Это и будет толкование снов по соннику. Рядом с таким "переводом" даже результат автоматического компьютерного переводчика покажется шедевром грамматики и смысла.

А ведь сновидение — не сообщение из Интернета и не инструкция на пакете быстрорастворимого супа. Это сложный текст, со своими стилевыми особенностями (=индивидуальность сновидца) и тончайшими нюансами смысла (=бессознательное видение проблемы в контексте жизненной ситуации). В рамках использованной выше аналогии сон, истолкованный по соннику (сколь угодно сложному, пусть даже с элементами алгоритма процедуры интерпретации, как в "Словаре образов" А-Менегетти [44] — это роман Марселя Пруста или Генри Джеймса в виде дайджеста в автоматизированном переводе.

Характерно, что семиотическую специфику сновидения как сложного и неоднозначного текста, нуждающегося в переводе, с предельной ясностью выразил именно семиотик, исследовавший проблемы хранения и передачи информации в системе культуры. В статье "Сон — семиотическое окно" Ю.М.Лотман пишет:

"...власть эта (бессознательное — Н.К.) говорит с человеком на языке, понимание которого принципиально требует присутствия переводчика. Сну необходим истолкователь — будь это современный психолог или языческий жрец. У сна есть еще одна особенность — он индивидуален, проникнуть в чужой сон нельзя. Следовательно, это принципиальный "язык для одного человека". С этим же связана предельная затрудненность коммуникативности этого языка: пересказать сон так же трудно, как скажем, пересказать словами музыкальное произведение. Эта непересказуемость сна делает всякое запоминание его трансформацией, лишь приблизительно выражающей его сущность. Таким образом, сон обставлен многочисленными ограничениями, делающими его чрезвычайно хрупким и многозначным средством хранения сведений. Но именно эти "недостатки" позволяют приписывать сну особую и весьма существенную культурную функцию: быть резервом семиотической неопределенности, пространством, которое еще надлежит заполнить смыслами" [40, с.225-226].

Лучше, пожалуй, и не скажешь. Поэтому психотерапевты глубинных школ, всерьез относившиеся к интерпретации сновидений, считали эту деятельность вершиной профессионального мастерства психоаналитика. Известно ревнивое отношение Фрейда к В.Штекелю, который, по мнению современников, умел толковать сны лучше, чем сам основоположник психоанализа. Настоящими шедеврами аналитического мышления являются толкования, представленные в работах Ш.Ференци, Ж.Делеза и особенно К.Г.Юнга.

Так что начинающему психотерапевту к анализу сновидений нужно подходить ответственно и очень осторожно. С другой стороны, сновидения изобилуют важной для хода терапии информацией и часто являются "прямыми сообщениями" бессознательного клиента бессознательному аналитика. Их анализ — это, в сущности, "беседа" двух подсознаний, происходящая под контролем внимательного и сильного Эго аналитика. Что необходимо для успеха такого разговора?

Американский психоаналитик М.Масуд Кан сформулировал ряд требований к функционированию психического аппарата, которые обеспечивают возможность работать со сновидением. К их числу относятся:

• хорошее взаимодействие между Эго и Ид;

• внутренний бессознательный источник беспокойства (движущая сила сновидения);

• достаточная интегрирующая сила эго и хорошая способность к символизации;

• способность дистанцироваться от чересчур жесткого контроля со стороны Супер-эго;

• сохранение послеобразов сна в бодрствующем состоянии [63, с.54-56].

Если все эти условия соблюдены, то клиент будет хорошо помнить сновидения и станет охотно рассказывать о них терапевту (кажется, нет людей, которые не любили бы говорить о своих снах). Аналитику, в свою очередь, необходимо знание основных принципов работы со сновидениями, интерпретация которых может существенно продвинуть работу и позволяет хорошо контролировать течение психотерапевтического процесса.

Вернуться к оглавлению

© 2000- NIV