Наши партнеры

Antanta-Art.ru - Качественно оформим наружную рекламу в Ростове-на-Дону.

ИЗ БЕСТИАРИЯ - В МУЗЕЙ

Для нас, российских служителей психотерапевтической музы, предлагаемая книга служит почти зоологическим путеводителем по редким видам заморских живых существ. Изображения, описания и определения не дают усомниться в самом факте их существования, и на дальних островах жизнь без них, видимо, была бы не полной. Но нам, в суровых северных землях, такое обилие кажется столь же уместным, как причуды божества, и вызывает лишь вздох: "Живут же!". Почти каждой твари — по паре, а некоторых и более поместилось в предлагаемом "ковчеге". То лаконично, то более подробно рассказано о разных .видах психотерапии, а также об их ограничениях и сходстве с "родственниками". (И может быть, не случайно Джеффри Зейг, один из собирателей и вдохновителей этой книги, по самому первому званию бакалавр-зоолог.)

В России совсем недавно психиатрия применялась при решении любых психических и психологических проблем, что как нельзя лучше иллюстрирует саркастическое высказывание Марка Твена со страниц этой книги: "Если единственный инструмент, которым Вы располагаете, это молоток, то множество различных предметов покажутся Вам гвоздями". Между тем молоток— достойный инструмент и вполне мог бы занять место среди других помогающих приспособлений, если он не единственный.

По-своему сформулировал некоторые, как теперь говорят, транскультуральные отличия Иосиф Бродский:

"Я уже говорил как-то, что русские никогда не бегают по психиатрам. Прежде всего, таковых не так уж много. Во-вторых, психиатрия государственная. Никому неохота быть зарегистрированным в психдиспансере. В любой момент за это можно поплатиться. Так что мы уж старались сами разбираться с нашими проблемами, без посторонней помощи следить за происходящим в наших головах. Несомненное преимущество тоталитаризма состоит в том, что он предлагает наличие своего рода вертикальной иерархии, личной для каждого индивидуума, с собственным сознанием в качестве вершины. Так что мы присматриваем сами за тем, что в нас происходит;

мы вроде как доносим сознанию на собственные инстинкты. И потом наказываем себя. Если потом мы обнаруживаем, что наказание не повлияло на эту свинью внутри нас, мы напиваемся до остолбенения.

На мой взгляд, такая система эффективна, и расходов меньше, чем ходить к психоаналитикам. Не то чтобы я считал, что подавление лучше свободы, просто мне кажется, что механизм подавления так же свойственен человеческой психике, как и механизм раскрепощения. Кроме того, думать о себе, что ты свинья, смиреннее и точнее, чем думать, что ты падший ангел".

Авторы книги убеждают нас, что помогающий инструментарий весьма широк и разнообразен. Знаменательным является наличие 81 мнения квалифицированных, успешных и известных профессионалов, представляющих разные "уделы" психотерапевтического "царства", раскинувшегося поистине от моря до моря. И ведь это не более чем верхушка айсберга мнений, при всей почтенности и представительности компании. Люди эти, частично уже знакомые нашему читателю по представительному изданию "Эволюция психотерапии", объединили свои усилия для поиска и формулирования наиболее точных и исчерпывающих определений, кратких описаний психотерапевтических подходов. При всей индивидуальности авторов важным признаком книги является также их желание понять главные принципы психотерапии.

Однако не все так уж серьезно в мире психотерапии. Вернее, к счастью, не только серьезно. К манере многих разделов нашей книги вполне подходит модное ныне слово "дискурс". Ролан Барт определяет это понятие как "изначально, действие бегать туда-сюда" — это хождение взад-вперед, "демарши", "интриги". Да-да, авторы ходят туда-сюда, думают и говорят с нами — и это выношенные, хотя и не последние слова о разных видах психотерапии.

И подобного диалога так не хватает нашей российской, нарождающейся как массовое явление психотерапии. Что для нас пока бестиарий, то для них — почти музей.

Добро пожаловать на широкую столбовую дорогу, из дальней психотерапевтической столицы — в ближайшую нам.

Леонид Кроль

Всем членам семьи Майкла Мьюниона:

тем, кто вырастил и воспитал его (Мьюнион),

тем, кто были ему верными друзьями

(Филикс, Миллер и Гууд), и особенно тому,

кого он воспитывает с Эми.

Семья — это все.

В.М.М.

Николъ, любящей веселые определения.

Дж.К.3.

Вернуться к оглавлению

© 2000- NIV