Соколов В.: Литературное творчество
Как не надо работать писателю (John Aubrey - 1626-1697)

Как не надо работать писателю (John Aubrey - 1626-1697)

 

English Русский
Not long after John Aubrey's death, a wise man warned against treating books like members of the nobility: that is, against learning their titles and bragging afterwards of acquaintance with them. Вскоре после смерти Джона Обри, один умный человек предостерегал против того, чтобы рассматривать книги наподобие ноблеменов: то есть просмотрев их названия (title = "титул; название"), потом хвастаться знакомством с ними.
Yet this has been peculiarly Aubrey's fate; for his reputation is founded almost entirely upon hearsay and the piecemeal quotation of his work by other writers. The reason for the extraordinary neglect of this man of genius is not hard to find, and the fault, it must be admitted, is entirely his own. Но такова уж несчастная судьба Обри: своей репутацией он целиком обязан упоминаниями о себе и отрывочными цитатами из своих работ опять же о других авторах. Причину такого экстраординарного пренебрежения к этому человеку не без гения трудно понять, но вину, следует предположить, нужно целиком перенаправить на его плечи.
For Aubrey's love of life was so intense, his curiosity so promiscuous and so insatiable, that he proved quite incapable of completing any work he undertook. Ибо любовь Обри к обыденной жизни была настолько интенсивной, его любопытство настолько же ненасытимым, насколько и нерегулярным, что он оказался в органическом несостоянии хоть что-нибудь довести до ума.
Each one was started in a most businesslike and practical fashion, but before long the original plan was always buried beneath the flood of digressions and notes, of horoscopes, letters, and stories, which his restless mind seemed powerless to control. Каждая из его работ имела в начале нечто наподобие четко проработанного и логичного бизнес-плана, но по мере продвижения заливалась таким потоком отступлений и сносок, гороскопов, писем, побочных анекдотов, что его буйный мозг казалось был не в состоянии их контролировать.
Having decided to write a life, Aubrey selected a page in one of his notebooks and jotted down as quickly as possible everything that he could remember about the character concemed: his friends, his appearance; his actions, his books, and his sayings. Решив приступить к жизнеописанию, Обри открывал еще неисписанную страницу в своем блокноте, и набрасывал безостановочно все, что он только мог вспомнить о характере своего будущего героя: его друзьях, его внешнем виде; его действиях, его книгах и высказываниях.
Any facts or dates that did not occur to him on the spur of the moment were left blank, and as Aubrey was so extremely sociable that he was usually suffering from a hangover when he came to put pen to paper, the number of these omissions was often very large. In the first flush of composition, too, his mind raced so far beyond his pen that he frequently resorted to a sort of involved shorthand and made use of signs instead of words. Если какие факты или даты не приходили ему в эти моменты в голову, он оставлял в заметках пропуск; а поскольку Обри был мужиком весьма компанейским, он обычно находился в состоянии похмелья, когда ему приходила охота взяться за перо: так что он весьма страдал от количества этих пропусков. Кроме того, в порывах вдохновения, когда он набрасывал композицию будущей статьи, его мозг несся галопом так намного впереди его пера, что последнее невольно впадало в сорт скорописи, скорее набрасывая иероглифы, чем слова.
He then read over what he had just written, and put in any stories that he thought were even vaguely relevant, wrote alternatives to words and phrases, inserted queries, numbered words; sentences, and paragraphs for transposition, and disarranged everything. Когда он потом перечитывал, что он настряпал таким образом, то находил рассказанное им весьма неадекватным его первоначальному замыслу. Поэтому дополнял слова и фразы уточнениями, вставлял вопросы, увеличивая многочисленными вставками количество слов и даже предложений и абзацев и запутывал этим все окончательно.
Any facts that occurred to him later were jotted down quite at random, in the margin if there was still room, otherwise on another page or in the middle of another life, often in a different volume, sometimes even in a letter to a friend. Все факты, которые приходили ему в голову позднее, он притискивал на полях, если там еще оставалось место, иногда на другой странице или вообще в середине следующего жизнеописания, часто в другом томе, а иногда даже в письме к другу.
And there the text was left, for he rarely made a fair copy of anything that he had written, because, as he confessed, he "wanted patience to go thorough Knotty Studies". Even the optimistic author despaired at last of ever reducing his life's work to a manageable shape И таким текст и оставался окончательно, ибо он редко делал нормальную копию того, что написал, потому что, как он признавался, "у него не было призвания к терпению к крючкотворных делах". Так что даже самый оптимистичный редактор в конце концов отчаивался в доведении его трудов до сносной формы
"Considering therefore that if I should not finish and publish what I had begun. My Papers might either perish, or be sold in an Auction, and some body else (as is not uncommon) put his name to my Paines: and not knowing any one that would undertake this Design whilst I live, I have tumultuarily stitcht up what I have many yeares since collected: I hope, hereafter it may be an Incitement to some Ingeniose and publick-spirited young Man, to polish and compleat, what I have delivered rough hewen: For I have not Leisure to heighten my Stile." "Если таким образом я не закончу и не опубликую того, что я начал, мои бумаги могут погибнуть или быть проданы на аукционе. А то и кто-нибудь (вещь более чем обычная)" может даже подставить свою подпись к моим трудам; не зная никого, кто бы дерзнул на это, пока я жив, я таким образом для будущего перебуровил все, что я составил: надеюсь, однако, что воодушевление может постучаться к какому-нибудь даровитому и обладающему чувством долга перед обществом молодому человеку, и он отполирует и закончит то, что в грубянськой форме здесь набросал. Я же не имею досуга возвысить свой стиль.

© 2000- NIV