Соколов В.: Литературное творчество
Марк Твен. Литературные грехи Фенимора Купера

Марк Твен. Литературные грехи Фенимора Купера

The Pathfinder and The Deerslayer stand at the head of Cooper's novels as artistic creations. There are others of his works which contain parts as perfect as are to be found in these, and scenes even more thrilling. Not one can be compared with either of them as a finished whole. "Следопыт" и "Зверобой" -- вершины творчества Купера. В других его произведениях встречаются отдельные места, не уступающие им по совершенству, а даже сцены более захватывающие. Но, взятое в целом, ни одно из них не выдерживает сравнения о названными шедеврами.
The defects in both of these tales are comparatively slight. They were pure works of art. Погрешности в этих двух романах сравнительно невелики. "Следопыт" и "Зверобой" -- истинные произведения искусства".

Prof. Lounsbury

Проф. Лонсбери.

The five tales reveal an extraordinary fulness of invention. "Все пять романов говорят о необычайно богатом воображении автора.
One of the very greatest characters in fiction, Natty Bumppo... The craft of the woodsman, the tricks of the trapper, all the delicate art of the forest, were familiar to Cooper from his youth up. Один из самых замечательных литературных героев Натти Бампо... Сноровка обитателя лесов, приемы трапперов, удивительно тонкое знание леса -- все это было понятно и близко Куперу с детских лет".

Prof. Brander Matthews.

Проф. Брандер Мэтьюз.

Cooper is the greatest artist in the domain of romantic fiction yet produced by America. "Купер -- величайший романтик, ему нет равного во всей американской литературе".

Wilkie Collins.

Уилки Коллинз.

It seems to me that it was far from right for the Professor of English Literature in Yale, the Professor of English Literature in Columbia, and Wilkie Collins to deliver opinions on Cooper's literature without having read some of it. It would have been much more decorous to keep silent and let persons talk who have read Cooper. Мне кажется, что профессору английской литературы Йельского университета, профессору английской литературы Колумбийского университета, а также Уилки Коллинзу не следовало высказывать суждения о творчестве Купера, не удосужившись прочесть ни одной его книги. Было бы значительно благопристойнее помолчать и дать возможность высказаться тем людям, которые его читали.
Cooper's art has some defects. In one place in 'Deerslayer,' and in the restricted space of two-thirds of a page, Cooper has scored 114 offences against literary art out of a possible 115. It breaks the record. Да, в произведениях Купера есть погрешности. В своем "Зверобое" он умудрился всего лишь на двух третях страницы согрешить против законов художественного творчества в 114 случаях из 115 возможных. Это побивает все рекорды.
There are nineteen rules governing literary art in the domain of romantic fiction - -some say twenty -- two. In Deerslayer Cooper violated eighteen of them. These eighteen require: Существует 19 законом, обязательных для художественной литературы (кое-кто говорит, что их даже 22. В "Зверобое" Купер нарушает 18 из них. Каковы же эти 18 законов?
1. That a tale shall accomplish something and arrive somewhere. But the Deerslayer tale accomplishes nothing and arrives in the air. 1) Роман должен воплотить авторский замысел и достигнуть какой-то цели. Но "Зверобой" не воплощает никакого замысла и никакой цели не достигает.
2. They require that the episodes of a tale shall be necessary parts of the tale, and shall help to develop it. But as the Deerslayer tale is not a tale, and accomplishes nothing and arrives nowhere, the episodes have no rightful place in the work, since there was nothing for them to develop. 2) Эпизоды романа должны быть неотъемлемой его частью, помогать развитию действия. Но поскольку "Зверобой" по сути дела не роман, поскольку в нем нет ни замысла, ни цели, эпизоды в нем не занимают своего законного места, им нечего развивать.
3. They require that the personages in a tale shall be alive, except in the case of corpses, and that always the reader shall be able to tell the corpses from the others. But this detail has often been overlooked in the Deerslayer tale. 3) Героями произведения должны быть живые люди (если только речь идет не о покойниках), и нельзя лишать читателя возможности уловить разницу между теми и другими, что в "Зверобое" часто упускается из виду.
4. They require that the personages in a tale, both dead and alive, shall exhibit a sufficient excuse for being there. But this detail also has been overlooked in the Deerslayer tale. 4) Все герои, и живые и мертвые, должны иметь достаточно веские основания для пребывания на страницах произведения, что в "Зверобое" также часто упускается из виду.
5. They require that when the personages of a tale deal in conversation, the talk shall sound like human talk, and be talk such as human beings would be likely to talk in the given circumstances, and have a discoverable meaning, also a discoverable purpose, and a show of relevancy, and remain in the neighborhood of the subject in hand, and be interesting to the reader, and help out the tale, and stop when the people cannot think of anything more to say. But this requirement has been ignored from the beginning of the Deerslayer tale to the end of it. 5) Действующие лица должны говорить членораздельно, их разговор должен напоминать человеческий разговор и быть таким, какой мы слышим у живых людей при подобных обстоятельствах, и чтобы можно было понять, о чем они говорит и зачем, и чтобы была хоть какая-то логика, и разговор велся хотя бы по соседству с темой, и чтобы он был интересен читателю, помогал развитию сюжета и кончался, когда действующим лицам больше нечего сказать. Купер пренебрегает этим требованием о начала и до конца романа "Зверобой".
6. They require that when the author describes the character of a personage in his tale, the conduct and conversation of that personage shall justify said description. But this law gets little or no attention in the Deerslayer tale, as Natty Bumppo's case will amply prove. 6) Слова и поступки персонажа должны соответствовать тому, что говорит о нем автор. Но в "Зверобое" этому требованию почти не уделяется внимания, о чем свидетельствует хотя бы образ Натти Бампо
7. They require that when a personage talks like an illustrated, gilt-edged, tree-calf, hand-tooled, seven-dollar Friendship's Offering in the beginning of a paragraph, he shall not talk like a negro minstrel in the end of it. But this rule is flung down and danced upon in the Deerslayer tale. 7) Речь действующего лица, в начале абзаца, позаимствованная из роскошного, переплетенного, с узорчатым тиснением и золотым обрезом тома "Фрейд-тип", не должна переходить в конце этого же абзаца в речь комика, изображающего безграмотного негра. Но Купер безжалостно надругался над этим требованием.
8. They require that crass stupidities shall not be played upon the reader as "the craft of the woodsman, the delicate art of the forest," by either the author or the people in the tale. But this rule is persistently violated in the Deerslayer tale. 8) Герои произведения не должны навязывать читателю мысль, будто бы -- грубые трюки, к которым они прибегают по воле автора, объясняются "сноровкой обитателя лесов, удивительно тонким знанием леса". В "Зверобое" это требование постоянно нарушается.
9. They require that the personages of a tale shall confine themselves to possibilities and let miracles alone; or, if they venture a miracle, the author must so plausibly set it forth as to make it look possible and reasonable. But these rules are not respected in the Deerslayer tale. 9) Герои должны довольствоваться возможным и не тщиться, совершать чудеса. Если же они и отваживаются на что-нибудь сверхъестественное, дело автора представить это как нечто достоверное и правдоподобное. Купер относится к этому требованию без должного уважения.
10. They require that the author shall make the reader feel a deep interest in the personages of his tale and in their fate; and that he shall make the reader love the good people in the tale and hate the bad ones. But the reader of the Deerslayer tale dislikes the good people in it, is indifferent to the others, and wishes they would all get drowned together. 10) Автор должен заставить читателей интересоваться судьбой своих героев, любить хороших людей и ненавидеть плохих. Читатель же "Зверобоя" хороших людей не любит, к плохим безразличен и от души желает, чтобы чорт побрал их всех -- и плохих и хороших.
11. They require that the characters in a tale shall be so clearly defined that the reader can tell beforehand what each will do in a given emergency. But in the Deerslayer tale this rule is vacated. 11) Авторская характеристика героев должна быть предельно точна, так чтобы читатель мог представить себе, как каждый из них поступит в тех или иных обстоятельствах. Купер забывает об этом.
In addition to these large rules there are some little ones. Кроме этих общих требований, существует и несколько более конкретных.
These require that the author shall: Автор обязан:
12. Say what he is proposing to say, not merely come near it. 12) сказать то, что он хочет сказать, не ограничиваясь туманными намеками,
13. Use the right word, not its second cousin. 13) найти нужное слово, а не его троюродного брата,
14. Eschew surplusage. 14) не допускать излишнего нагромождения фактов,
15. Not omit necessary details. 15) не опускать важных подробностей,
16. Avoid slovenliness of form. 16) избегать длиннот,
17. Use good grammar. 17) не делать грамматических ошибок,
18. Employ a simple and straightforward style. 18) писать простым, понятным языком.
 Even these seven are coldly and persistently violated in the Deerslayer tale.  Автор "Зверобоя" с холодным упорством проходит и мимо этих требований.
 Cooper's gift in the way of invention was not a rich endowment; but such as it was he liked to work it, he was pleased with the effects, and indeed he did some quite sweet things with it. In his little box of stage properties he kept six or eight cunning devices, tricks, artifices for his savages and woodsmen to deceive and circumvent each other with, and he was never so happy as when he was working these innocent things and seeing them go.  Купер не был одарен богатым воображением; но то немногое, что имел, он любил пускать в дело, он искренно радовался своим выдумкам, и надо отдать ему справедливость, кое-что у него получалось довольно мило. В своем скромном наборе бутафорских принадлежностей он бережно хранил несколько трюков, при помощи которых его дикари и бледнолицые обитатели лесов обводили друг друга вокруг пальца, и ничто не приносило ему большей радости, чем возможность приводить этот нехитрый механизм в действие.
 A favorite one was to make a moccasined person tread in the tracks of the moccasined enemy, and thus hide his own trail. Cooper wore out barrels and barrels of moccasins in working that trick.  Один из его излюбленных приемов заключался в том, чтобы пустить обутого в мокасины человека по следу ступающего в мокасинах врага и тем самым скрыть свои собственные следы. Купер пользовался этим приемом так часто, что износил целые груды мокасин.
 Another stage -- property that he pulled out of his box pretty frequently was his broken twig. He prized his broken twig above all the rest of his effects, and worked it the hardest. It is a restful chapter in any book of his when somebody doesn't step on a dry twig and alarm all the reds and whites for two hundred yards around.  Из прочей бутафории он больше всего ценил хрустнувший сучок. Звук хрустнувшего сучка услаждал его слух, и он никогда не отказывал себе в этом удовольствии. Чуть ли не в каждой главе у Купера кто-нибудь обязательно наступит на сучок и поднимет на ноги всех бледнолицых и всех краснокожих на двести ярдов вокруг.
 Every time a Cooper person is in peril, and absolute silence is worth four dollars a minute, he is sure to step on a dry twig. There may be a hundred handier things to step on, but that wouldn't satisfy Cooper. Cooper requires him to turn out and find a dry twig; and if he can't do it, go and borrow one. In fact, the Leather Stocking Series ought to have been called the Broken Twig Series.  Всякий раз, когда герой Купера подвергается смертельной опасности и полная тишина стоит четыре доллара в минуту, он обязательно наступает на предательский сучок, даже если поблизости есть сотня предметов, на которые гораздо удобнее наступить. Купера они явно не устраивают, и он требует, чтобы герой осмотрелся и нашел сучок или, на худой конец, взял его где-нибудь напрокат. Поэтому было бы правильнее назвать этот цикл романов не "Кожаный Чулок", а "Хрустнувший Сучок".
 I am sorry there is not room to put in a few dozen instances of the delicate art of the forest, as practised by Natty Bumppo and some of the other Cooperian experts. Perhaps we may venture two or three samples.  К сожалению, недостаток места не позволяет мне привести несколько десятков примеров "удивительно тонкого знания леса" из практики Натти Бампо и других куперовских специалистов. Все же отважимся на несколько иллюстраций.
 Cooper was a sailor -- a naval officer; yet he gravely tells us how a vessel, driving towards a lee shore in a gale, is steered for a particular spot by her skipper because he knows of an undertow there which will hold her back against the gale and save her. For just pure woodcraft, or sailorcraft, or whatever it is, isn't that neat?  Купер был моряком, морским офицером; тем не менее он совершенно серьезно говорит о шкипере, ведущем судно в штормовую погоду к определенному мосту подветренного берега, потому что ему, видите ли, известно какое-то подводное течение, способное противостоять шторму и спасти корабль. Это здорово для любого, кто бы ни написал, знаток ли лесов, или знаток морей.
 For several years Cooper was daily in the society of artillery, and he ought to have noticed that when a cannon-ball strikes the ground it either buries itself or skips a hundred feet or so; skips again a hundred feet or so -- and so on, till finally it gets tired and rolls.  За несколько лет службы на флоте Купер, казалось бы, мог приглядеться к пушкам и заметить, что, когда падает пушечное ядро, оно или зарывается в землю, или отскакивает футов на сто, снова отскакивает и так до тех пор, пока не устанет и не покатится по земле.
 Now in one place he loses some "females" -- as he always calls women -- in the edge of a wood near a plain at night in a fog, on purpose to give Bumppo a chance to show off the delicate art of the forest before the reader.  И вот один из эпизодов. Ночью Купер оставляет несколько "нежных созданий", под каковыми подразумеваются женщины, в лесу, недалеко от опушки, за которой начинается скрытая туманом равнина, -- оставляет нарочно, для того чтобы дать возможность Бампо похвастаться перед читателями "удивительно тонким знанием леса".
 These mislaid people are hunting for a fort. They hear a cannonblast, and a cannon-ball presently comes rolling into the wood and stops at their feet. To the females this suggests nothing. The case is very different with the admirable Bumppo. I wish I may never know peace again if he doesn't strike out promptly and follow the track of that cannon-ball across the plain through the dense fog and find the fort. Isn't it a daisy?  Заблудившиеся люди ищут форт. До них доносится грохот пушки, ядро вкатывается в лес и останавливается прямо у их ног. Для женщин это пустой звук, а вот для несравненного Бампо... Не сойти мне с этого места, если он не вышел по следу пушечного ядра сквозь сплошной туман прямо к форту. Не правда ли мило?
 If Cooper had any real knowledge of Nature's ways of doing things, he had a most delicate art in concealing the fact. For instance: one of his acute Indian experts, Chingachgook (pronounced Chicago, I think), has lost the trail of a person he is tracking through the forest. Apparently that trail is hopelessly lost. Neither you nor I could ever have guessed out the way to find it.  Может быть, Купер и знал законы природы, но он очень умело это скрывал. Например, один из его проницательных индейских специалистов Чингачгук (произносится, очевидно, Чикаго) потерял след человека, за которым он гонится по лесу. Совершенно очевидно, что дело безнадежное. Ни вы, ни я никогда бы не нашли этого следа.
 It was very different with Chicago. Chicago was not stumped for long. He turned a running stream out of its course, and there, in the slush in its old bed, were that person's moccasin-tracks. The current did not wash them away, as it would have done in all other like cases -- no, even the eternal laws of Nature have to vacate when Cooper wants to put up a delicate job of woodcraft on the reader.  Но Чикаго -- совсем другое дело. Уж он-то не растерялся. Отведя ручей, он разглядел следы мокасин в вязком иле старого русла. Вода не смыла их, как это произошло бы во всяком другом случае, -- нет, даже вечным законам природы приходится отступить, когда Купер хочет пустить читателю пыль в глаза своими лесными познаниями.
 We must be a little wary when Brander Matthews tells us that Cooper's books "reveal an extraordinary fulness of invention." As a rule, I am quite willing to accept Brander Matthews's literary judgments and applaud his lucid and graceful phrasing of them; but that particular statement needs to be taken with a few tons of salt.  Когда Брандер Мэтьюз заявляет, что романы Купера "говорят о необычайно богатом воображении автора", это настораживает. Как правило, я охотно разделяю литературные взгляды Брандера Мэтьюза и восхищаюсь ясностью и изяществом его стиля, но к этому его утверждению следует отнестись весьма и весьма скептически.
 Bless your heart, Cooper hadn't any more invention than a horse; and I don't mean a high-class horse, either; I mean a clothes-horse. It would be very difficult to find a really clever "situation" in Cooper's books, and still more difficult to find one of any kind which he has failed to render absurd by his handling of it.  Видит бог, воображения у Купера было не больше, чем у быка, причем я имею в виду не рогатого, мычащего быка, а промежуточную опору моста. В романах Купера очень трудно найти действительно интересную ситуацию, но еще трудней найти такую, которую ему не удалось бы донести до абсурда своей манерой изложении.
 Look at the episodes of "the caves"; and at the celebrated scuffle between Maqua and those others on the table -- land a few days later; and at Hurry Harry's queer water-transit from the castle to the ark; and at Deerslayer's half-hour with his first corpse; and at the quarrel between Hurry Harry and Deerslayer later; and at -- but choose for yourself; you can't go amiss.  Взять хотя бы эпизоды в пещере; знаменитую потасовку на плато с участием Макуа несколько дней спустя; любопытную переправу Гарри Непоседы из замка в ковчег; полчаса, проведенные Зверобоем около своей первой жертвы; ссору между Гарри Непоседой и Зверобоем, и... но вы можете остановить свой выбор на любом другом эпизоде, и, я уверен, вы не ошибетесь.
 If Cooper had been an observer his inventive faculty would have worked better; not more interestingly, but more rationally, more plausibly. Cooper's proudest creations in the way of "situations" suffer noticeably from the absence of the observer's protecting gift.  Воображение у Купера работало бы лучше, если бы он обладал способностью наблюдать: он писал бы если не увлекательнее, то по краиней мере более разумно и правдоподобно. Отсутствие наблюдательности сильно сказывается на всех хваленых куперовских "ситуациях".
 Cooper's eye was splendidly inaccurate. Cooper seldom saw anything correctly. He saw nearly all things as through a glass eye, darkly. Of course a man who cannot see the commonest little every-day matters accurately is working at a disadvantage when he is constructing a "situation."  У Купера был удивительно неточный глаз. Он редко различал что-либо отчетливо, обычно предметы расплывались у него перед глазами. Разумеется, человеку, который не видит отчетливо самые обычные, повседневные предметы, окружающие его, приходится трудно, когда он берется за "ситуации".
 In the Deerslayer tale Cooper has a stream which is fifty feet wide where it flows out of a lake; it presently narrows to twenty as it meanders along for no given reason; and yet when a stream acts like that it ought to be required to explain itself.  В романе "Зверобой" Купер описывает речку, берущую начало из озера, и ширина ее у истока -- 50 футов, но затем она сужается до 20 футов. Почему? Непонятно. Но ведь если река позволяет себе такие вещи, чититель вправе потребовать объяснения.
 Fourteen pages later the width of the brook's outlet from the lake has suddenly shrunk thirty feet, and become "the narrowest part of the stream." This shrinkage is not accounted for.  Через четырнадцать страниц мы узнаем, что ширина речки у истока неожиданно сузилась до 20 футов и стала "самой узкой частью реки". Почему она сузилась? Тоже неизвестно.
 The stream has bends in it, a sure indication that it has alluvial banks and cuts them; yet these bends are only thirty and fifty feet long. If Cooper had been a nice and punctilious observer he would have noticed that the bends were oftener nine hundred feet long than short of it.  Река образует излучины. Ну, ясно, берега наносные, и река размывает их; но вот Купер пишет, что длина этих излучин не превышает 30-50 футов. Будь Купер наблюдательнее, он бы заметил, что обычная-то длина таких излучин меньше чем 900 футов по бывает.
 Cooper made the exit of that stream fifty feet wide, in the first place, for no particular reason; in the second place, he narrowed it to less than twenty to accommodate some Indians. He bends a "sapling" to the form of an arch over this narrow passage, and conceals six Indians in its foliage.  Непонятно, почему в первом случае ширина реки у истока 50 футов, однако можно догадаться, что во втором случае Купер сузил со до 20 футов, чтобы услужить индейцам. Сузив в этом мосте речку, он дугой перегнул над ней молодое деревце и спрятал в его листве шесть индейцев.
 They are "laying" for a settler's scow or ark which is coming up the stream on its way to the lake; it is being hauled against the stiff current by a rope whose stationary end is anchored in the lake; its rate of progress cannot be more than a mile an hour.  Они подкарауливают ковчег с переселенцами, направляющийся вверх по реке к озеру; ковчег движется против сильного течения, его подтягивают на канате, один конец которого с якорем брошен в озеро; скорость ковчега в таких условиях не может превышать милю в час.
 Cooper describes the ark, but pretty obscurely. In the matter of dimensions "it was little more than a modern canal-boat." Let us guess, then, that it was about one hundred and forty feet long. It was of "greater breadth than common." Let us guess, then, that it was about sixteen feet wide.  Купер описывает плавучее жилище, но очень невразумительно. Оно было "чуть побольше современных плоскодонных барок, плавающих по каналам". Ну, допустим, что длина его была около 140 футов. Ширина его "превышала обычную". Допустим, следовательно, что ширина составляла 16 футов.
 This leviathan had been prowling down bends which were but a third as long as itself, and scraping between banks where it had only two feet of space to spare on each side. We cannot too much admire this miracle.  Этот левиафан крадется вдоль излучин, длина которых в три раза меньше его длины, и буквально задевает берега, так как отстоит от них всего на два фута с каждой стороны. Право же, от удивления трудно прийти в себя.
 A low-roofed log dwelling occupies "two-thirds of the ark's length" -- a dwelling ninety feet long and sixteen feet wide, let us say a kind of vestibule train. The dwelling has two rooms -- each forty-five feet long and sixteen feet wide, let us guess. One of them is the bedroom of the Hutter girls, Judith and Hetty; the other is the parlor in the daytime, at night it is papa's bedchamber.  Низкая бревенчатая хижина занимает "две трети ковчега в длину" -- значит, имеет 90 футов в длину и 16 в ширину, то есть по размерам напоминает железнодорожный вагон. Эта хижина разделена на две комнаты. Прикинем, что длина каждой из них -- 45 футов, а ширина -- 16 футов. Одна из них -- спальня Джудит и Хетти Хаттер, вторая -- днем столовая, а ночью спальня их папаши.
 The ark is arriving at the stream's exit now, whose width has been reduced to less than twenty feet to accommodate the Indians -- say to eighteen. There is a foot to spare on each side of the boat. Did the Indians notice that there was going to be a tight squeeze there? Did they notice that they could make money by climbing down out of that arched sapling and just stepping aboard when the ark scraped by?  Итак, ковчег приближается к истоку, который Купер для удобства индейцев сузил до 20, даже до 18 футов. Теперь он отстоит на фут от каждого берега. Замечают ли индейцы опасность, грозящую ковчегу, замечают ли они, что есть прямой смысл слезть с дерева и просто ступить на борт, когда ковчег будет протискиваться к озеру?
 No, other Indians would have noticed these things, but Cooper's Indians never notice anything. Cooper thinks they are marvelous creatures for noticing, but he was almost always in error about his Indians. There was seldom a sane one among them.  Нет, другие индейцы наверняка бы заметили это, но куперовские индейцы ничего не замечают. Купер полагал, что они чертовски наблюдательны, но почти всегда переоценивал их возможности. У него редко найдешь толкового индейца.
 The ark is one hundred and forty feet long; the dwelling is ninety feet long. The idea of the Indians is to drop softly and secretly from the arched sapling to the dwelling as the ark creeps along under it at the rate of a mile an hour, and butcher the family.  Длина ковчега -- 140 футов, длина хижины -- 90. План индейцев заключается в том, чтобы осторожно и бесшумно прыгнуть из засады на крышу, когда ковчег будет проползать под деревом, и вырезать семью Хаттеров.
 It will take the ark a minute and a half to pass under. It will take the ninety foot dwelling a minute to pass under. Now, then, what did the six Indians do? It would take you thirty years to guess, and even then you would have to give it up, I believe. Therefore, I will tell you what the Indians did.  Полторы минуты находится ковчег под деревом, минуту под ним находится хижина длиною в 90 футв. Ну а что же делают индейцы? Можете ломать себе голову хоть тридцать лет, все равно не догадаетесь. Поэтому я вам лучше расскажу, что они делали.
 Their chief, a person of quite extraordinary intellect for a Cooper Indian, warily watched the canal-boat as it squeezed along under him, and when he had got his calculations fined down to exactly the right shade, as he judged, he let go and dropped. And missed the house! That is actually what he did. He missed the house, and landed in the stern of the scow.  Их вождь, человек необычайно умный для куперовского индейца, осторожно наблюдал из своего укрытия, как внизу с трудом протискивался ковчег, и когда, по его расчетам, настало время действовать, он прыгнул и... промахнулся! Ну да, промахнулся и упал на корму.
 It was not much of a fall, yet it knocked him silly. He lay there unconscious. If the house had been ninety-seven feet long he would have made the trip. The fault was Cooper's, not his. The error lay in the construction of the house. Cooper was no architect.  Не с такой уж большой высоты он упал, однако потерял сознание. Будь длина хижины 97 футов, он бы прыгнул куда удачнее. Так что виноват Купер, а но он. Это Купер неправильно построил ковчег. Он не был архитектором.
 There still remained in the roost five Indians.  Но на дереве оставалось еще пять индейцев.
 The boat has passed under and is now out of their reach. Let me explain what the five did -- you would not be able to reason it out for yourself. No. 1 jumped for the boat, but fell in the water astern of it. Then No. 2 jumped for the boat, but fell in the water still farther astern of it. Then No. 3 jumped for the boat, and fell a good way astern of it. Then No. 4 jumped for the boat, and fell in the water away astern. Then even No. 5 made a jump for the boat -- for he was a Cooper Indian.  Ковчег миновал засаду и был практически недосягаем. Я вам расскажу, как они поступили, самим вам не додуматься. No 1 прыгнул и упал в воду за кормой. За ним прыгнул No 2 и упал дальше от кормы. Потом прыгнул No 3 и упал совсем далеко от кормы. За ним прыгнул No 4 и упал еще дальше. Потом прыгнул и No 5 -- потому что он был куперовский индеец.
 In the matter of intellect, the difference between a Cooper Indian and the Indian that stands in front of the cigarshop is not spacious. The scow episode is really a sublime burst of invention; but it does not thrill, because the inaccuracy of the details throws a sort of air of fictitiousness and general improbability over it. This comes of Cooper's inadequacy as an observer.  В смысле интеллектуального развития разница между индейцем, действующим в романах Купера, и деревянной фигурой индейца у входа в табачную лавку очень невелика. Эпизод с ковчегом -- поистине великолепный взлет воображения, но он не волнует, так как неточный глаз автора сделал его совершенно неправдоподобным, лишил плоти и крови. Вот что значит быть плохим наблюдателем!
 The reader will find some examples of Cooper's high talent for inaccurate observation in the account of the shooting -- match in The Pathfinder.  В том, что Купер был на редкость ненаблюдателен, читатель может убедиться, ознакомившись с эпизодом стрелкового состязания в "Следопыте":
 "A common wrought nail was driven lightly into the target, its head having been first touched with paint."  "Обычный железный гвоздь слегка вогнали в мишень, предварительно окрасив его шляпку".
 The color of the paint is not stated -- an important omission, but Cooper deals freely in important omissions. No, after all, it was not an important omission; for this nail head is a hundred yards from the marksmen, and could not be seen by them at that distance, no matter what its color might be.  В какой цвет, не указано -- важное упущение, но Купер мастак по части важных упущений! Впрочем, это даже не такое уж важное упущение, потому что шляпка гвоздя находится в ста ярдах от стрелков, и, какого бы она цвета ни была, они не могут увидеть ее.
 How far can the best eyes see a common house fly? A hundred yards? It is quite impossible. Very well; eyes that cannot see a house fly that is a hundred yards away cannot see an ordinary nailhead at that distance, for the size of the two objects is the same. It takes a keen eye to see a fly or a nailhead at fifty yards -- one hundred and fifty feet. Can the reader do it?  На каком расстоянии самый острый глаз различит обыкновенную муху? В ста ярдах? Но это абсолютно невозможно. Так вот, глаз, который не увидит муху на расстоянии ста ярдов не увидит и шляпку обычного гвоздя, поскольку они одинаковой величины. Чтобы увидеть муху или шляпку гвоздя в 50 ярдах, то есть в 150 футах, и то нужен острый глаз. Вы, читатель, на это способны?
 The nail was lightly driven, its head painted, and game called. Then the Cooper miracles began. The bullet of the first marksman chipped an edge off the nail head; the next man's bullet drove the nail a little way into the target -- and removed all the paint. Haven't the miracles gone far enough now?  Обыкновенный гвоздь с окрашенной шляпкой слегка вогнали в мишень, и соревнование началось. Тут-то и пошли чудеса. Пуля первого стрелка сорвала с гвоздя кусочек шляпки; пуля следующего стрелка вогнала гвоздь немного глубже а доску, и вся краска с него стерлась. Хорошенького понемножку, не правда ли?
 Not to suit Cooper; for the purpose of this whole scheme is to show off his prodigy, Deerslayer Hawkeye-Long Rifle-Leather Stocking-Pathfinder-Bumppo before the ladies. "  Но Купер не согласен. Ведь цель его -- дать возможность своему удивительному Зверобою -- Соколиному Глазу - Длинному Карабину - Кожаному Чулку - Следопыту - Бампо порисоваться перед дамами..
 'Be all ready to clench it, boys!' cried out Pathfinder, stepping into his friend's tracks the instant they were vacant. 'Never mind a new nail; I can see that, though the paint is gone, and what I can see I can hit at a hundred yards, though it were only a mosquito's eye. Be ready to clench!'  "-- Приготовьтесь-ка решать спор, друзья, -- крикнул Следопыт, занимая место предыдущего стрелка, едва тот отошел. -- Не нужно нового гвоздя, ничего, что с него стерлась краска, я его вижу, а в то, что вижу, могу попасть и в ста ярдах, будь это хоть глаз москита. Приготовьтесь-ка решить спор!
 "The rifle cracked, the bullet sped its way, and the head of the nail was buried in the wood, covered by the piece of flattened lead."  Раздался выстрел, просвистела пуля, и кусок расплющенного свинца вогнал шляпку гвоздя глубоко в дерево".
 There, you see, is a man who could hunt flies with a rifle, and command a ducal salary in a Wild West show to-day if we had him back with us.  Вы видите, перед вами человек, который может подстрелить муху! Живя он в наши дни, он затмил бы всех артистов из представления "Ковбои Дикого Запада" и заработал колоссальные деньги.
 The recorded feat is certainly surprising just as it stands; but it is not surprising enough for Cooper. Cooper adds a touch. He has made Pathfinder do this miracle with another man's rifle; and not only that, but Pathfinder did not have even the advantage of loading it himself.  Проявленная Следопытом ловкость сама по себе удивительна, однако Куперу этого показалась мало, и он решил кое-что добавить. По воле Купера Следопыт совершает это чудо с чужим ружьем и даже сам его не заряжает.
 He had everything against him, and yet he made that impossible shot; and not only made it, but did it with absolute confidence, saying, "Be ready to clench." Now a person like that would have undertaken that same feat with a brickbat, and with Cooper to help he would have achieved it, too.  Все было против Следопыта, но этот непостижимый выстрел был сделан, причем с абсолютной уверенностью в успехе: "Приготовьтесь-ка решить спор!" Впрочем, Следопыт и ему подобные могли бы попасть в цель и кирпичом, -- с помощью Купера, разумеется.
 Pathfinder showed off handsomely that day before the ladies. His very first feat was a thing which no Wild West show can touch. He was standing with the group of marksmen, observing -- a hundred yards from the target, mind; one Jasper raised his rifle and drove the centre of the bull's-eye.  В этот день Следопыт вполне покрасовался перед дамами. С самого начала он блеснул остротой зрения, о какой артисты -- "Ковбои Дикого Запада" не смеют и мечтать. Он стоял там же, где и другие стрелки, в ста ярдах от мишени, заметьте, и наблюдал; некто Джаспер прицелился и выстрелил -- пуля пробила самый центр мишени.
 Then the Quartermaster fired. The target exhibited no result this time. There was a laugh.  Затем спустил курок квартирмейстер. Нового отверстия на мишени не появилось. Послышался смех.
 "It's a dead miss," said Major Lundie. Pathfinder waited an impressive moment or two; then said, in that calm, indifferent, know-it-all way of his, "No, Major, he has covered Jasper's bullet, as will be seen if any one will take the trouble to examine the target."  "Промах!" -- сказал майор Лэнди. Следопыт выдержал внушительную паузу и сказал спокойно, с присущим ему безразличным видом всезнайки: "Нет, майор, взглянув на мишень, всякий убедится, что его пуля попала на пулю Джаспера".
 Wasn't it remarkable! How could he see that little pellet fly through the air and enter that distant bullet-hole? Yet that is what he did; for nothing is impossible to a Cooper person.  Вот здорово! Как он мог проследить полет пули и на таком расстоянии определить, что она попала в то же отверстие? Тем не менее ему это удалось -- разве может что-либо не удаться героям Купера!
 Did any of those people have any deep-seated doubts about this thing? No; for that would imply sanity, and these were all Cooper people.  Ну, а остальные? Неужели они даже в глубине души не усомнились в правдивости его слов? Нет, для этого потребовался бы здравый смысл, а ведь они -- персонажи Купера.
 "The respect for Pathfinder's skill and for his 'quickness and accuracy of sight'" (the italics [''] are mine) "was so profound and general, that the instant he made this declaration the spectators began to distrust their own opinions, and a dozen rushed to the target in order to ascertain the fact.  "Уважение к мастерству Следопыта и к остроте его зрения (курсив мой) было таким всеобщим и глубоким, что едва он произнес эти слова, как все зрители начали сомневаться в справедливости собственного мнения, и человек двенадцать бросилось к мишени, чтобы освидетельствовать ее.
 There, sure enough, it was found that the Quartermaster's bullet had gone through the hole made by Jasper's, and that, too, so accurately as to require a minute examination to be certain of the circumstance, which, however, was soon clearly established by discovering one bullet over the other in the stump against which the target was placed."  Они обнаружили, что пуля квартирмейстера действительно прошла через то самое отверстие, которое пробила пуля Джаспера, и с такой точностью, что это можно было установить лишь путем тщательного осмотра; но две пули, найденные в стволе дерева, к которому была прибита мишень, окончательно убедили всех в правоте Следопыта"
 They made a "minute" examination; but never mind, how could they know that there were two bullets in that hole without digging the latest one out? for neither probe nor eyesight could prove the presence of any more than one bullet. Did they dig? No; as we shall see. It is the Pathfinder's turn now; he steps out before the ladies, takes aim, and fires.  Итак, они "бросились к мишени, чтобы освидетельствовать ее", но каким образом они узнали, что в стволе дерева было две пули? В этом можно было убедиться, лишь вынув вторую, потому что видна и ощутима была лишь одна. Но они этого не сделали, что мы увидим в дальнейшем. Настал черед Следопыта. Он встал в позу перед дамами и выстрелил.
 But, alas! here is a disappointment; an incredible, an unimaginable disappointment -- for the target's aspect is unchanged; there is nothing there but that same old bullet-hole!  Но боже, какое разочарование! Случилось что-то непостижимое -- вид мишени не изменился, пробит по-прежнему лишь центр белого кружка
 "'If one dared to hint at such a thing,' cried Major Duncan, 'I should say that the Pathfinder has also missed the target!'"  "-- Посмей я предположить такое, -- воскликнул майор Дункан, -- я бы сказал, что Следопыт тоже промахнулся!"
 As nobody had missed it yet, the "also" was not necessary; but never mind about that, for the Pathfinder is going to speak.  Поскольку никто еще не промахнулся, "тоже" совершенно излишне, но, бог с ним, Следопыт собирается что-то сказать.
 "'No, no, Major,' said he, confidently, 'that would be a risky declaration. I didn't load the piece, and can't say what was in it; but if it was lead, you will find the bullet driving down those of the Quartermaster and Jasper, else is not my name Pathfinder. ' "A shout from the target announced the truth of this assertion."  "-- Нет, нет, майор, -- уверенно возразил Следопыт, -- это было бы неверное предположение. Я не заряжал ружья и не знаю, что в нем было, но если свинец, я ручаюсь, что моя пуля сейчас на пулях Джаспера и квартирмейстера, или я не Следопыт. Возле мишени раздались одобрительные восклицания: Следопыт оказался прав".
 Is the miracle sufficient as it stands? Not for Cooper.  Может быть, хватит чудес? Нет, Куперу и этого мало.
 The Pathfinder speaks again, as he "now slowly advances towards the stage occupied by the females":  "Медленно приближаясь к скамьям, где сидели дамы. Следопыт добавил:
 "'That's not all, boys, that's not all; if you find the target touched at all, I'll own to a miss. The Quartermaster cut the wood, but you'll find no wood cut by that last messenger."  "Нет, это еще не все, друзья, это еще не все! Если вы обнаружите, что пуля хоть слегка коснулась мишени, тогда считайте, что я промахнулся. Пуля квартирмейстера увеличила отверстие, но вы не отыщете и царапины от моей пули".
 The miracle is at last complete. He knew -- doubtless saw -- at the distance of a hundred yards -- that his bullet had passed into the hole without fraying the edges  Наконец-то мы получили полное представление о совершившейся чуде. Следопыт знал и, несомненно, видел на расстоянии ста ярдов, что его пуля не увеличила отверстия.. Итак, это была уже третья пуля.
 There were now three bullets in that one hole -- three bullets embedded processionally in the body of the stump back of the target. Everybody knew this -- somehow or other -- and yet nobody had dug any of them out to make sure. Cooper is not a close observer, but he is interesting.  Три пули одна за другой вошли в ствол дерева и застряли в вем. Каким-то образом все об этом узнали, хотя никому не пришло в голову убедиться, так ли это, вытащив хоть одну из них! Наблюдательность была несвойственна Куперу, но писал он занимательно.
 He is certainly always that, no matter what happens. And he is more interesting when he is not noticing what he is about than when he is. This is a considerable merit.  Причем, чем меньше он сам разбирался в том, что писал, тем занимательнее у него получалось. Это весьма ценный дар.
 The conversations in the Cooper books have a curious sound in our modern ears. To believe that such talk really ever came out of people's mouths would be to believe that there was a time when time was of no value to a person who thought he had something to say; when it was the custom to spread a two-minute remark out to ten; when a man's mouth was a rolling-mill, and busied itself all day long in turning four-foot pigs of thought into thirty-foot bars of conversational railroad iron by attenuation; when subjects were seldom faithfully stuck to, but the talk wandered all around and arrived nowhere; when conversations consisted mainly of irrelevancies, with here and there a relevancy, a relevancy with an embarrassed look, as not being able to explain how it got there.  Речь персонажей Купера звучит несколько странно в наши дни. Поверить в то, что люди изъяснялись таким образом, значило бы поверить, что было время, когда человек, испытывавший потребность высказаться, меньше всего думал о времени; когда было в обычае растягивать на десять минут то, что можно сказать за две; когда рот человека был рельсопрокатным станом, где в течение всего дня четырехфутовые болванки мыслей раскатывались в тридцатифутовые рельсы слов; когда от темы разговора уклонялись так далеко, что не могли найти дорогу обратно; когда изредка в словесной чепухе попадалась разумная мысль -- разумная мысль со смущенным видом незваной гостьи.
 Cooper was certainly not a master in the construction of dialogue. Inaccurate observation defeated him here as it defeated him in so many other enterprises of his. He even failed to notice that the man who talks corrupt English six days in the week must and will talk it on the seventh, and can't help himself. In the Deerslayer story he lets Deerslayer talk the showiest kind of book-talk sometimes, and at other times the basest of base dialects. For instance, when some one asks him if he has a sweetheart, and if so, where she abides, this is his majestic answer:  Да, диалоги Куперу явно не давались. Недостаток наблюдательности подводил его и здесь. Он не заметил даже того, что человек, который говорит безграмотно шесть дней в неделю, и на седьмой не может удержаться от соблазна. В "Зверобое" герой то изъясняется витиеватым книжным языком, то переходит на вопиющий жаргон. Когда Зверобоя спрашивают, есть ли у него невеста и где она живет, он величественно отвечает:
 "'She's in the forest -- hanging from the boughs of the trees, in a soft rain -- in the dew on the open grass -- the clouds that float about in the blue heavens -- the birds that sing in the woods -- the sweet springs where I slake my thirst -- and in all the other glorious gifts that come from God's Providence!'"  "Она в лесу -- в склоненных ветвях дерев, в мягком теплом дожде, в светлой росе на зеленой травинке; она -- облака, плывущие по голубому небу, птицы, распевающие в лесах, чистый родник, утоляющий жажду; и все другие щедрые дары провидения -- тоже она".
 And he preceded that, a little before, with this:  
 "'It consarns me as all things that touches a fri'nd consarns a fri'nd. '"  
 And this is another of his remarks:  А в другом месте он говорит:
 "'If I was Injin born, now, I might tell of this, or carry in the scalp and boast of the expl'ite afore the whole tribe; or if my inimy had only been a bear'" -- and so on.  "Будь я рожден индейцем, так не стал бы молчать, уж будьте уверены! И скальп бы содрал, да еще бахвалился бы таким геройством перед всей компанией; или ежели бы моим недругом был медведь..." (и т. д.).
 We cannot imagine such a thing as a veteran Scotch Commander-in-Chief comporting himself in the field like a windy melodramatic actor, but Cooper could.  Мы не можем представить себе, чтобы командир форта, ветеран-шотландец, держался на поле боя как бездарный мелодраматический актер, а вот Купер мог.
 On one occasion Alice and Cora were being chased by the French through a fog in the neighborhood of their father's fort:  Алиса и Кора, спасаясь ог французов, бегут к форту, которым командует их отец.
 "'Point de quartier aux coquins!' cried an eager pursuer, who seemed to direct the operations of the enemy.  "-- Point de quartier aux coquins!" -- крикнул один из преследователей, казалось направлявший остальных.
 "'Stand firm and be ready, my gallant 60ths!' suddenly exclaimed a voice above them; wait to see the enemy; fire low, and sweep the glacis. '  -- Стойте твердо, мои храбрые солдаты, приготовиться к бою! -- внезапно раздался голос сверху. -- Подождите, пока не покажется враг, стреляйте вниз, по переднему скату бруствера!
 "'Father? father!' exclaimed a piercing cry from out the mist; 'it is I! Alice! thy own Elsie! spare, O! save your daughters!'  -- Отец, отец! -- послышался пронзительный крик из тумана. -- Это я, Алиса, твоя Эльси! О, пощади! О, спаси своих дочерей!
 "'Hold!' shouted the former speaker, in the awful tones of parental agony, the sound reaching even to the woods, and rolling back in solemn echo. ''Tis she! God has restored me my children! Throw open the sally-port; to the field, 60ths, to the field! pull not a trigger, lest ye kill my lambs! Drive off these dogs of France with your steel!'"  -- Стойте! -- прозвучал тот же голос, исполненный отцовской тревоги и боли, и звуки его достигли леса и отдались эхом -- Это она! Господь вернул мне моих детей! Откройте ворота! В бой, мои молодцы, вперед! Не спускайте курков, чтобы не убить моих овечек! Отбейте проклятых французов штыками!"
 Cooper's word -- sense was singularly dull. When a person has a poor ear for music he will flat and sharp right along without knowing it. He keeps near the tune, but it is not the tune.  У Купера было сильно притуплено чувство языка. Если у человека нет музыкального слуха, он фальшивит, сам того не замечая, и можно лишь гадать о том, какую он поет песню.
 When a person has a poor ear for words, the result is a literary flatting and sharping; you perceive what he is intending to say, but you also perceive that he doesn't say it. This is Cooper. He was not a word -- musician. His ear was satisfied with the approximate word.  Если человек не улавливает разницы в значении слов, он тоже фальшивит. Мы догадываемся, что именно он хочет сказать, и понимаем, что он этого не говорит. Все это можно отнести к Куперу. Он постоянно брал не ту ноту в литературе, довольствовался похожей по звучанию.
 I will furnish some circumstantial evidence in support of this charge. My instances are gathered from half a dozen pages of the tale called Deerslayer.  Чтобы не быть голословным, приведу несколько дополнительных улик. Я обнаружил их всего лишь страницах на шести романа "Зверобой".
 He uses "verbal," for "oral"; "precision," for "facility"; "phenomena," for "marvels"; "necessary," for "predetermined"; "unsophisticated," for "primitive"; "preparation," for "expectancy"; "rebuked," for "subdued"; "dependent on," for "resulting from"; "fact," for "condition"; "fact," for "conjecture"; "precaution," for "caution"; "explain," for "determine"; "mortified," for "disappointed"; "meretricious," for "factitious"; "materially," for "considerably"; "decreasing," for "deepening"; "increasing," for "disappearing"; "embedded," for "enclosed"; "treacherous;" for "hostile"; "stood," for "stooped"; "softened," for "replaced"; "rejoined," for "remarked"; "situation," for "condition"; "different," for "differing"; "insensible," for "unsentient"; "brevity," for "celerity"; "distrusted," for "suspicious"; "mental imbecility," for "imbecility"; "eyes," for "sight"; "counteracting," for "opposing"; "funeral obsequies," for "obsequies."  Купер пишет "словесный" вместо "устный", "точность" вместо "легкость", "феномен" вместо "чудо", "необходимый" вместо "предопределенный", "безыскусный" вместо "примитивный", "приготовление" вместо "предвкушение", "посрамленный", вместо "пристыженный", "зависящий от" вместо "вытекающий из", "факт" вместо "условие", "факт" вместо "предположение", "предосторожность" вместо "осторожностъ", "объяснять" вместо "определять", "огорченный" вместо "разочарованный", "мишурный" вместо "искусственный", "важно" вместо "значительно", "уменьшающийся" вместо "углубляющийся", "возрастающий" вместо "исчезающий", "вонзенный" вместо "вложенный", "вероломный" вместо "враждебный", "стоял" вместо "наклонился", "смягчил" вместо "заменил", "возразил" вместо "заметил", "положение" вместо "состояние", "разный" вместо "отличный от", "бесчувственный" вместо "нечувствительный", "краткость" вместо "быстрота", "недоверчивый" вместо "подозрительный", "слабоумие ума" вместо "слабоумие", "глаза" вместо "зрение", "противодейство" вместо "вражда", "скончавшийся покойник" вместо "покойник".
 There have been daring people in the world who claimed that Cooper could write English, but they are all dead now -- all dead but Lounsbury. I don't remember that Lounsbury makes the claim in so many words, still he makes it, for he says that Deerslayer is a "pure work of art."  Находились люди, бравшие на себя смелость утверждать, что Купер умел писать по-английски. Из них в живых остался лишь Лонсбери. Я не помню, выразил ли он эту мысль именно в таких словах, но ведь он заявил, что "Зверобой" -- истинное произведение искусства".
 Pure, in that connection, means faultless -- faultless in all details -- and language is a detail. If Mr. Lounsbury had only compared Cooper's English with the English which he writes himself -- but it is plain that he didn't; and so it is likely that he imagines until this day that Cooper's is as clean and compact as his own.  "Истинное" -- значит, безупречное, безупречное во всех деталях, а язык -- деталь немаловажная. Если бы мистер Лонсбери сравнил язык Купера со своим... но он этого не сделал и, вероятно, по сей день воображает, что Купер писал так же ясно и сжато, как он сам.
 Now I feel sure, deep down in my heart, that Cooper wrote about the poorest English that exists in our language, and that the English of Deerslayer is the very worst that even Cooper ever wrote.  Что же касается меня, то я глубоко и искренне убежден в том, что хуже Купера никто по-английски не писал и что язык "Зверобоя" не выдерживает сравнения даже с другими произведениями того же Купера.
 I may be mistaken, but it does seem to me that Deerslayer is not a work of art in any sense; it does seem to me that it is destitute of every detail that goes to the making of a work of art; in truth, it seems to me that Deerslayer is just simply a literary delirium tremens.  Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что "Зверобой" никак нельзя назвать произведением искусства; в в нем нет абсолютно ничего от произведения искусства; по-моему, это просто литературный бред с галлюцинациями.
 A work of art? It has no invention; it has no order, system, sequence, or result; it has no lifelikeness, no thrill, no stir, no seeming of reality; its characters are confusedly drawn, and by their acts and words they prove that they are not the sort of people the author claims that they are; its humor is pathetic; its pathos is funny; its conversations are-oh! indescribable; its love-scenes odious; its English a crime against the language.  Как же назвать это произведением искусства? Здесь нет воображения, нет ни порядка, ни системы, ни последовательности, ни результатов; здесь нет жизненности, достоверности, интригующих и захватывающих эпизодов; герои описаны сумбурно и всеми своими поступками и речами доказывают, что они вовсе не те люди, какими автор желает их представить; юмор напыщенный, а пафос комичный, диалоги... неописуемы, любовные сцены тошнотворны, язык -- вопиющее преступление.
 Counting these out, what is left is Art. I think we must all admit that.  Если выбросить все это, остается искусство. Думаю, что вы со мной согласны.

© 2000- NIV