Соколов В.: Литературное творчество
Вальтер Скотт. Из дневников-2

Вальтер Скотт. Из дневников
 

12 ноября

слишком хорошо знать движения человеческой души -- вовсе не хорошо
English Русский
I had a long conversation about --- with Lockhart. All that was whispered is true-a sign how much better our domestics are acquainted with the private affairs of our neighbours than we are. A dreadful tale of incest and seduction, and nearly of blood also-horrible beyond expression in its complications and events-"And yet the end is not;"-and this man was amiable, and seemed the soul of honour-laughed, too, and was the soul of society. Разговаривал о наших соседях с мистером Локартом. То что он нашептал мне, было истинной правдой -- знак, насколько лучше наши слуги знакомы с нашими и наших соседей приватными делами. Ужастные повести об инцесте и соблазнениях, и почти что о кровопролитиях -- ужасные не до рассказа во всех запутанностях и результатах. "И это еще не все", -- и этот человек любезен, кажется, обладает честью и достоинством -- смеялся также и был душой общества
It is a mercy our own thoughts are concealed from each other. Oh! if, at our social table, we could see what passes in each bosom around, we would seek dens and caverns to shun human society! To see the projector trembling for his falling speculations; the voluptuary rueing the event of his debauchery; the miser wearing out his soul for the loss of a guinea-all-all bent upon vain hopes and vainer regrets- ... Слава богу, что наши мысли скрыты от посторонних. О, если бы, находясь в свете, мы могли видеть, что происходит в душе каждого, мы стали бы искать берлоги и пещеры, чтобы укрыться от людского общества! Видеть, как прожектер трясется, ожидая провала своих спекуляций, как сластолюбец клянет свое последнее похождение, как скряга изматывает себе душу из-за утраты гинеи, как все, все охвачены суетными надеждами и еще более суетными сожалениями!
we should not need to go to the hall of the Caliph Vathek to see men's hearts broiling under their black veils. Lord keep us from all temptation, for we cannot be our own shepherd! Нам не понадобилось бы идти в преисподнюю за калифом Ватеком, чтобы узреть, как сердца людей пылают за черной завесой. Боже, храни нас от искушения, ибо никто из нас не может быть собственным пастырем!..

18 марта

писатель: жизнь в миру или одиночество
I like the hermit life indifferent well, nor would, I sometimes think, break my heart, were I to be in that magic mountain where food was regularly supplied by ministering genii,[277] and plenty of books were accessible without the least intervention of human society. But this is thinking like a fool. Solitude is only agreeable when the power of having society is removed to a short space, and can be commanded at pleasure. Я крайне люблю жизнь отшельника, и если бы меня заточили в волшебной горе, где духи снабжают тебя своевременно едой и тебе обеспечена богатая библиотека без какого-либо другого человеческого общества, сердце бы мое не разбилось. Но это дурацкие мысли. Одиночество приятно только тогда, когда человеческое общество удалено на короткое время.
"It is not good for man to be alone." It blunts our faculties and freezes our active virtues. And now, my watch pointing to noon, I think after four hours' work I may indulge myself with a walk. "Нехорошо для человека быть одному". Это притупляет и замораживает наши деятельные добродетели. Сейчас, когда время близится к полудню, я полагаю: после того как я выполню ежедневной порцию своей 4-хчасовой работы, я могу позволить себе прогулку.
  Я иду гулять и по дороге затеваю мысленным спор с Гением этой горы, который мне представляется уродливым карликом.
"Sir Dwarf," said I, undauntedly, "thy head is very large, and thy feet and limbs somewhat small in proportion." Я. Сэр Карлик, говоря откровенно, ваша голова очень велика, а ваши ноги и члены пропорционально слишком малы.
Genie. "I have crammed my head, even to the overflowing, with knowledge; I have starved my limbs by disuse of exercise and denial of sustenance!" Г. Я перполнил свою голову, до самых краес, знаниями; мои члены истощены из-за неиспользования и недостатка упраженией!
Author. "Can I acquire wisdom in thy solitary library?" Я. Могу я добыть мудрость в одинокой библиотеке!
G. "Thou mayest!" Г. Без проблем!
A. "On what conditions?" Я. На каких условиях?
G. "Renounce all gross and fleshly pleasure, eat pulse and drink water, converse with none but the wise and learned, alive and dead!" Г. Откажись от всех грубых и телесных удовольствий, питайся сентимнтами и пей воду, ни с кем не беседуй, кроме мудрых и ученых, как живых, так и мертых!
pulse = "настроение, чувства"
A. "Why, this were to die in the cause of wisdom." Я. Но это же было бы помереть среди мудрости.
G. "If you desire to draw from our library only the advantage of seeming wise, you may have it consistent with all your favourite enjoyments!" Г. Если ты хочешь лишь казаться мудрым, ты может сочетать наслаждение нашей библиотекой со всеми обычными радостями жизни.
A. "How much sleep?" Я. Сколько я должен спать?
G. "A Lapland night-eight months out of the twelve!" Г. Лапландская ночь -- восемь месяцев из двенадцати.
A. "Enough for a dormouse, most generous Genius. -A bottle of wine?" Я. Достаточно для полевой мыши, щедрый Герий. Бутылочку вина?
G. "Two, if you please; but you must not seem to care for them-cigars in loads, whisky in lashings; but they must be taken with an air of contempt, a floccipaucinihilipilification of all that can gratify the outward man." Г. Можешь две, если хочешь, но не должно казаться, будто тебе этого нужно; сигары в ящиках, виски в плетенках; но их следует брать с презрительным видом. Так сказать floccipaucinihilipilification для всего, что обожает обычный человек.
A. "I am about to ask you a serious question-When you have stuffed your stomach, drunk your bottle, smoked your cigar, how are you to keep yourself awake?" Я. У меня еще один серьезный вопрос: когда я набил живот, выпил свою бутылочку, выкурил сигару, как мне поддерживать себя в бодрствующем состоянии?
G. "Either by cephalic snuff or castle-building!" Г. Или мысленным нюханием табаки или строительством воздушных замков!
A. "Do you approve of castle-building as a frequent exercise?" Я. Ты одобряешь строительство воздушных замков как постоянное занятие?
G. "Life were not life without it!
'Give me the joy that sickens not the heart,
Give me the wealth that has no wings to fly. '"
Г. Жизнь не в жизнь без этого
Дай мне радость, которая не ослабит сердца,
Дай мне богатство без крыльев, чтобы оно не улетело от меня
.
A. "I reckon myself one of the best aërial architects now living, and nil me pænitet hujus." Я. Я считаю себя себя одним из лучших архитекторов воздушных замков из ныне живущих и nil me pænitet hujus
G. "Nec est cur te pæniteat; most of your novels have previously been subjects for airy castles." Г. "Nec est cur te pæniteat; большинство из творих романов как раз были отличным материалом для строительства воздушных замков.
A. "You have me-and moreover a man of imagination derives experience from such imaginary situations. There are few situations in which I have not in fancy figured, and there are few, of course, which I am not previously prepared to take some part in." Я. Я твой. Более того человек с воображением не может не напитаться сюжетов из подобных воображаемых ситуаций. В моих романах лишь немного событий, которые я не провертел прежде в своем воображении, и еще меньше, в которых, предварительно подготовив, я бы не был участником.
G. "True, but I am afraid your having fancied yourself victorious in many a fight would be of little use were you suddenly called to the field, and your personal infirmities and nervous agitations both rushing upon you and incapacitating you." Г. Это уж точно, но я боюсь, что будучи победителем во многих этих воображаемых битвах, от тебя будет мало толку, когда тебя призовут на действительную, и твоя физическая неразвитость и нервная возбудимость сделают тебя негодным к строевой.
A. "My nervous agitations!-away with thee! Down, down to Limbo and the burning lake! False fiend, avoid!"
So there ends the tale,
With a hey, with a hoy,
So there ends the tale,
With a ho.
Я. Моя нервная возбудимость! -- пошел к черту! К черту в ад и горящее озеро. Фальшивый дух, прочь!
Так кончается история.

© 2000- NIV