Наши партнеры

Amadey-print.ru - Швейное производство: пошив промо одежды. On-line.

Расемон // Rashomon

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СИНЕМАЛОГИЧЕСКИЙ ПРАКТИКУМ

Глава восьмая. Система и личность

Режиссер: Акира Куросава

Сценарий: по мотивам рассказов Рюноске Акутагавы "Ворота Расемон" и "В чаще"

В ролях: Тосиро Мифуне, Масаюки Мори, Матико Къе, Такаси Симура

Композитор: Фумио Хаясака

Оператор: Кадзуо Миядзава

Продолжительность: 90 минут, ч/б. Производство: Япония, 1950 г.

Призы: Премия Оскар в номинациях "Лучший иностранный фильм", "Золотой Лев" венецианского кинофестиваля.

Сюжет: монах, дровосек и прохожий обсуждают случай Тадземару, разбойника (Мифуне), обвиненного в убийстве самурая и в изнасиловании его жены. Все, кто причастен к делу, излагают свою версию случившегося. Каждый берет на себя ответственность за преступление, но вину за него возлагает на других. Убитый самурай, через прорицательницу, также рассказывает о произошедшем.

В фильме представлены показательные персонажи-типажи, которые не оставляют зрителя равнодушным и заставляют его задуматься о многом. Рассказываются истории, описываются гештальт-сюжеты, действующие лица которых погибают на подступах к реальности, на грани между жизнью и безумием, между истиной и обманом. Кто из персонажей прав? Почему? Перед нами проходит череда ситуаций, в которых субъекта изводит его же собственный стереотип, доведенный до крайности.

Фильм высвечивает трагедию, но не дает ключа к ее пониманию. То же самое наблюдается и в жизни: жизнь — это тайна для неудачника и дорога для победителя.

Но что заставляет субъекта растрачивать себя подобным образом? Ключевой вопрос состоит в следующем: почему главные герои не способны быть функциональными с точки зрения собственного эгоизма?

Действующие лица убежденно лгут, но они нечестны перед лицом другого человека, будь то судья, монах, друг, муж, жена и т.д.: это лживость, проживаемая изнутри самим индивидом. Человек жертвует своим существованием, тотальностью собственного эгоизма ради того, чтобы сохранить верность проекции своего идеала. Сообразуясь со своим психологическим идеалом, индивид ставит на карту собственную жизнь. Он предает самого себя во имя того "совершенства", которое венчает пирамиду его убеждений, будто бы отражающих эгоизм жизни, божественное начало, любовь. Этот идеал — или, по сути, "Сверх-Я" — не функционирует, но ради него субъект приносит в жертву свою собственную функциональность.

Каждый выстраивает жизнь согласно абсолютистской проекции собственной идеологии, по заданному сценарию. Стереотип усвоен субъектом и проявляется в его мыслях, в манере распоряжаться собой, в решениях. Но все дело в том, что бытие не принимает ни малейшего участия в подобной стереотипии.

Процесс аутентификации и преодоление стереотипов

Прежде всего, рассмотрим этот фильм в его патологическом измерении: несостоятельный субъект фиксирован на определенной точке и, только сумев — с помощью онтопсихолога — оторваться от своего "пунктика", он сможет объективно взглянуть на реальность. Все главные герои кинокартины пришвартованы к собственной мировоззренческой установке, служащей причиной их проигрыша.

Такова реальность человека, находящегося в плохой форме. Следующая ступенька выстраивается тогда, когда субъект превозмог зло и обрел благополучие, или же только полагает, что все у него хорошо, и через это благоденствие лишь укрепляет остов своего стереотипа. Такой субъект убеждает себя, что живет по принципам истины и здоровья. Следовательно, в том, кто считает себя процветающим, таится еще большая опасность: у человека не возникает потребности в критической перепроверке своей личности, поскольку он успешно функционирует в среде социальных стереотипов.

На самом деле как раз в период благополучия необходимо проходить психотерапию аутентификации — с целью верификации собственного роста. Это утверждение имеет силу также потому, что бесполезно лечить больных: нужно аутентифицировать лучших. Передовая научная психология должна предоставить человеку эпистему точности, необходимую для выстраивания себя в обществе.

Человек, знакомый с онтопсихологией, не сможет быть честным с самим собой, не сообразуясь с "собственной" онтопсихологией. "Онтопсихология" — это осознание того, каким природа проектирует каждого из нас.

Фильм обнаруживает тематику проблемы. Но в неприкрытом виде вопрос ставится именно в конце кинокартины, когда происходит обращение к жизненным истокам, к нарождающейся в этом мире жизни. Неважно, что ребенок брошен: каждого из нас, при рождении, жизнь забрасывает в этот мир. На метафизическом уровне все мы являемся сиротами бытия, выброшенными в мир. Монах и отец семейства — два персонажа, которые перезакладывают основания стереотипа, насаждаемого монитором отклонения.

Я сознательно оставляю без внимания всхлипывания женщины, за которыми стоит мастурбирующий нарциссизм. Ее рыдания порождают камни (в медицинском смысле). Камни — это заблокированные клетки, становящиеся нефункциональными для организма. Женщина ставит все на карту ради верности всемогущему стереотипу, представленному в его женском варианте. Но ум человека не является ни мужским, ни женским. Мужчина и женщина — это исто-рико-биологические категории существования, это особенность истории, не проистекающая из истоков бытия. Таким образом, уже разделение по половому признаку становится алиби для искажения психобиологических процессов земного человеческого существа.

В истории разворачивается процесс формирования сознательного "Я". Онто Ин-се рождается уже совершенным, но пребывает в мире как истина, сокрытая от логико-исторического "Я", как великий ноумен, всегда отсутствующий в своих проявлениях. Для того чтобы с очевидностью постичь его, "Я" должно эволюционировать, совершить метанойю. Каждый человек — это универсум, это начало и конец мира, шедевр жизни. Необходимо научить "Я" понимать и идентифицировать интенциональность собственного онто Ин-се.

Онтопсихология не навязывает внешнюю истину, не берет истину "с потолка", но способствует вызреванию виртуального семени человека, которое должно прорасти в истории мирской эволюции. Субъект должен достичь точки оптимальности, уже заложенной в семени, сознательно и целенаправленно выстраивая ее в истории. Только таким путем можно прийти к совпадению логического "Я" и онто Ин-се.

Лидер должен опираться на несущую ось точности. Он не может руководствоваться ошибочной идеей, замкнутой на самой себе. Он точен, аутентичен, реализован в самом себе и потому побеждает также и во внешнем мире, утверждая себя повсюду. И наоборот, всякое миссионерство представляет собой лишь порочный круг: верящий в свою миссию субъект пуст, подобно монаху в кинофильме, и знает о своей несостоятельности, однако считает, что сможет заполнить внутреннюю пустоту, услужливо и самозабвенно обучая "высшим истинам" других людей, принося им добро. В этой извечной игре, из лучших побуждений, участвуют все, кто приходит в этот мир. Тем не менее, передовая психология должна взяться за проверку сущности этой игры, вскрыв ее недостатки. В дальнейшем же все зависит от индивида: только он может принять решение и выйти из нее.

Самурай и бандит — это тезис и антитезис, формулируемые относительно женщины, на которую сделал ставку монитор отклонения. Женщина является лишь поводом, но не причиной. В рамках данного треугольника допущены различные точки зрения, но сторонник каждой из них расплачивается за то, во что верит.

Фильм построен на преступлении, а не на основе жизненного факта. Образы, посредством которых Куросава намеревался обучить морали человеческие существа, в реальности представляют собой некрофильное зрелище. "Некрофилия" означает: пристрастие, порок, привязанность к трупу. Нам показано отделение аутопсии, трансформированное в образ, при помощи которого структурируются новорожденные жизни: образ — это алфавит антропо-

логических структур. Некрофильная аутопсия позволяет переродиться образу, то есть вновь и вновь устанавливает фиксированный модуль, который вынуждает к повторению трагедии.

В фильме, словно в зеркале, отражается то, как человек обращается со своим существованием: люди выстраивают стратегию своей жизни вокруг мертвеца, то есть с оглядкой на монитор отклонения, с целью обоснования своей агрессивности по отношению к другому человеку и покрытия собственных ошибок.

Все герои кинокартины интерпретируют факт под фиксированным углом зрения, задаваемым их идеалистическими представлениями. Субъект постоянно — пассивно или активно — вырабатывает определенную программу и сам же расплачивается за нее, поскольку усматривает идеал, бога, благородную миссию в фиксированном принципе. Каждый из героев, и даже сам мертвец, спасает формулу собственного идеала по отношению к мертвецу. Каждый рассказывает, проживает и видит событие согласно проекции своего комплекса, своего стереотипа, за которыми стоит абсолютизация фиксированного "пунктика", приводящего субъекта к патологии. Индивид убивает себя во имя этого "пунктика", который диагностируется не иначе как фиксирующий, но служит индивиду образцом морального превосходства и потому высоко ценится. Несмотря на то, что фильм — японский, в нем показаны универсальные и для западного, и для восточного человека стереотипы.

Преступник преподносит свою версию событий, хотя и платит за нее собственной жизнью. Он лично обвиняет себя ради достижения тех ценностей, которые массовая стереотипия считает высшими и приводящими к победе.

Самурай выступает как фактор сопоставления комплексов. Однако, проанализировав его образ с помощью "Словаря образов"1 "важный человек, ведущий за поводья белую лошадь, на которой восседает покрытая вуалью женщина", мы тотчас же распознаем в этом индивиде пораженца. Рассмотрев образы в свете онтопсихологической интерпретации образов, — мы обнаружим их абсолютную точность. Тем не менее, точная интерпретация возможна только при условии точности субъекта, производящего анализ.

1 См. А. Менегетти. Образ и бессознательное. Указ. соч.

Вернуться к оглавлению

© 2000- NIV